Автор Тема: Журнал "Вольное Казачество"  (Прочитано 3125 раз)

Маныч

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 41
    • Просмотр профиля
Журнал "Вольное Казачество"
« : 09 Апрель 2016, 15:26:43 »
Ко всем

Хотя мир и глух сейчас к стонам народов, страдающих под властью Московско-коммунистической тирании, хотя большинство сильных буржуазно-капиталистического мира сего часто ухаживают и играют, играют и ухаживают за своими антиподами и формально непримиримыми врагами.
Мы, казачья эмиграция, эмиграция того народа, который больше всего терпит и страдает под оккупационной властью Красной Москвы, но гордой казачьей головы своей не склонил перед варварами ХХ столетия.
Мы поднимаем еще раз свой голос протеста перед всем культурным миром, перед всеми теми, для которых муки целого народа и призывы его не являются пустым звуком, - голос протеста против режима русских большевиков-оккупантов Казачьих Земель, ибо страдания нашего народа безмерны и муки его невыносимы... Самому существованию его грозит опасность, какой не видел и не испытал он еще никогда в своей истории, знавшей времена татарского нашествия ХШ-ХІV вв. и царских разгромов ХVIII столетия...
Протестуем и хотим быть услышанными.

В конце І9І9 и начале 1920 годов красные советские армии оккупировали Казачьи Земли, сломив после более чем двухлетней упорной и беспощадной борьбы сопротивление Казачества и разгрома государственность молодых казачьих республик. Часть казачьих армий ушла в эмиграцию, а Красная Москва со всего силою своей ненависти и непримиримости к попавшему под ее власть народу, не отказывающемуся от своей собственной природы, производит над нашей страной социальные и политические советские эксперименты, по существу прикрывающие всего на всего новую форму и цвет русского хищнического империализма.
Только при помощи самого нечеловеческого террора могла до сих пор советская Москва
«княжить и володеть» в занятых ею Казачьих Землях.
Ни для кого из нас не секрет, что нынешняя Московская власть, не останавливающаяся
на размерах своих опытов и нс стесняющаяся в выборе средств для удержания за собой покоренных ею народов, имеет план полной ликвидации Казачества - попросту его физического уничтожении.
Чем бы такая большевицко - коммунистическая программа Красной Москвы ни прикрывалась, какие бы аргументы «классового» порядка или мотивы, «социального строительства» ею ни выдвигались, - для нас они не могут закрыть сути дела - самой главной побудительной причины, определяющей такую жесткую и поистине беспощадную политику и практику
Москвы по отношению к Казачеству: русскому мужику земля, а потому казаки могут и погибнуть. А если они гибнуть не желают, то мы, русская советская власть в союзе с русским мужиком, «поможем» им погибнуть.

Так и стоит вопрос по существу. Чем же и как «помогает» Москва гибели Казачества?
Решительные действия на пути к исполнению основной своей программы по казачьему вопросу оккупационная московская власть начала в 1930 году своей коллективизацией сельского хозяйства и одновременной усиленной колонизацией казачьих земель русскими мужиками.
В ответ на сопротивление Казачества этой политике намеренного разрушения своей хозяйственной мощи и на всяческое противодействие населения Казачьих Земель колонизационным намерениям Москвы, сама Москва ответила отобранием земли у целых казачьих станиц и поголовным выселением населения их в далекие, голодные и холодные края Сов. России на скорую и верную смерть...

Осенью І932 года на Кубани разразилась восстание казаков против слишком жестокого режима красных завоевателей, подавление: ими еще более жестоко.,
Наконец в прошлом. 1933году оккупационная власть сделала все, чтобы заставить непокорное ей население Казачьих Земель голодать и вымирать голодной смертью.
Казачество стоит ныне перед прямою угрозой гибели. Ограбленное и обобранное, обессиленное большевистским террором - расстрелами и высылками , измученное морально. население Казачьих Краев, не склонившее своей головы перед поработителями уничтожается ныне голодом, намеренно организованным красными оккупантами...
Перед ужасом современного положения Казачества бледнеют ужасы татарского нашествия; спортивным развлечением кажется столетняя борьба Казачества с турками; мелкими стычками рисуются набеги крымских татар; грозный удар Петра уже не может спорить с ударами Сталина, а рассеяние Казачества Екатериной по своим последствиям осталось далеко позади практики рассеяния современного..

Сами большевики голод скрывают от внешнего мира. Они заявляют, что хлеба в стране достаточно, достаточно настолько. что они могут вывозить его за границу. - Да, это правда, Хлеба в стране достаточно, но - есть его там может не всякий. Казачество голодает ныне только потому, что у него оккупационной властью забран фактически весь урожай 1932 и
1933 голов... чтобы можно было есть что в Москве, и чтобы было что вывезти и за границу...
- Мы казаки, не скрываем ни своего отношения к оккупантам наших Земель, ни своих стремлений. Мы никогда не признавали и ни когда не признаем господства над собою Москвы. Боролись за свою свободу и будем и впредь бороться за свое полное освобождение, стремясь к созданию своего казачьего государства- свободной и независимой Казаки.
И сегодня мы поднимаем еще раз свой голос против самого бесчеловечного режима оккупантов на наших Землях;
сегодня мы перед всем миром протестуем против голода, который они намеренно там организовали; сегодня мы сами, в знак протеста против голода там, объявляем однодневную голодовку здесь и объявляем сбор пожертвований для оказания помощи голодающим нашим братьям и отцам, женам и матерям…. И сегодня мы еще раз обращаемся к внешнему миру, ко всем тем, кто не имеет никаких иллюзий относительно подлинных намерений Красной Москвы. – Помогите!
- Долой красных русских оккупантов с Казачьих Земель!
- Все и всё на борьбу за освобождение Казачества!
- Да здравствует Казакия!

13 января 1934 года.
« Последнее редактирование: 01 Декабрь 2017, 23:55:43 от Чига »

Маныч

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 41
    • Просмотр профиля
Журнал \"Вольное Казачество\"
« Ответ #1 : 29 Апрель 2016, 16:33:55 »
 Журнал \"Вольное Казачество\" №84-85   Два дня в Кизляре.




 В 1919 году, в душные жаркие дни, когда июльское солнце на безоблачном небе жгло как пламень, я прибыл по делу в Кизляр.
  Поезд пришел поздно вечером. Какой-то полу-черкес, полу-татарин провел меня в лучшую гостиницу, которая в любом другом городе свободно была бы худшей. Спать было нельзя из-за клопов, и я заснул только утром, когда рабочий день у них вероятно кончился.

  Встал поздно, часов около 10-ти. Приказал подать чай и стал умываться. Случайно взглянул в окно. Тут был вид на городской сад и через головы деревьев блестел крест маленькой церкви.
  Вправо от сада, тут же рядом – пустая, ровная, песчаная, как край Сахары площадь. Едва мой взгляд остановился на ней, как я увидел нечто, что заставило меня протереть глаза и вновь повнимательней посмотреть туда же. Однако, от этого ни чего не изменилось. По-прежнему там стояли на том же месте два столба, поперек – третий, а в пространстве  между ними при ветре поворачивались люди. Их – трое, один лицом ко мне, два другие задом.
  «Что за чорт – подумал я – на площади, в городе, среди белого дня – повешенные, что-то уж очень просто». Я позвал прислугу. Пришел армянин в черкесской форме.

       - Что это у вас? Спросил я, указывая на площадь.
       - Ничиво, вещаются нимношка!
       - Что, это каждый день?
       - Нет, дюша мой, зачэм каждый день, но ниретка, очень ниретка, - отвечал тот с характерным армянским лукавством.
      - Но почему же, спросил я, вешают именно тут, в городе?
      - А штоб видал и штоб боялсы!
      - Кто, чтоб боялся, - продолжал я в недоумении.
      - Народ, люди, черкес, татар, казак, - пояснил армянин, широко улыбаясь.
      - А русские? Спросил я.
      - Русски нэт,  - отвечал армянин с видимой иронией, - а пачиму нэт, сам видишь: гинирал -  русски, судыя русски, секим башка русски. Им не надо боялсы.
   Вот что, - подумал я, - кто бы знал, что безопасность гарантируется лаптями…
      - А за что их повесили?
      - За шейку, дюша мой, как раз за шейку, - отвечал армянин, видимо сам очень довольный своей чисто армянской остротой.
 
  Когда я оделся и вышел, у виселицы, которая как на ладони была видна отовсюду, толпы не было, чего не могло быть во всяком другом городе. Нет, я заметил: обыватели тут относились к этому видимо совсем по обывательски. Придут несколько человек, обойдут со всех сторон, обстоятельно посмотрят, покивают головами, помашут руками и уходят. Их сменяют другие, такие же, с такими же манерами и жестами.
   
 Нечто повлекло меня туда же, к ним, которые равнодушно, то в одну то в другую сторону поворачивались на веревках. Перейдя площадь, я увидел: ближе ко мне висел громадный мужчина лет 45, с обрюзгшим красным лицом, с хмурым и надутым выражением. Ветер развевал его рыжую характерную татарскую бороду. Другой, в середине, старик чеченец, весь белый, с седой подстриженной бородкой. Третий, молодой широкоплечий, красивый брюнет, характерно кубанский казак, с длинными пушистыми усами, в изорванном красном бешмете и казачьих штанах с позументами. У всех на груди плакаты с надписью: «грабитель», «убийца» и «агитатор» и на столбе тут же приговор полевого суда на клочке очень дешевой бумаги.
На нем свободно уместились три этих смерти. Из приговора я узнал, что татарин повешен за грабеж и что, как оказалось, был действительно грабитель. Черкес старик убил. Убил русского солдата, гласил приказ, но как, приказ умалчивал; он убил его в то время, когда несколько этих солдат были заняты грабежом в его ауле. Казак же, кубанец, с плакатом «агитатор», был «агитатор за отделение от России». Это был, очевидно, один из тех первых орлов самостийности, чьи крылья были сломлены русскими палачами. Те первые, роль которых была не понята теми, во имя кого они боролись и гибли. И только теперь многие поняли великое дело этих первых повешенных….
  Вечером я был в городском саду. Там гремел чисто кизлярский оркестр из сброда – флейта, гармошка, зурна и трамбон с барабаном. Играют на какой-то особенный залихватский лад – очень громко и очень не сложно, по-кавказски.
 
 В саду было много гуляющих, вероятно потому, что тут некуда пойти. Часов в 9 пришел и он – сатрап города, генерал N. Высокий, тонкий, с длинными не твердыми ногами. Лицо бледное, с той нездоровой лоснивостью, которая сама за себя говорит о бурной и дурной болезни, от которой он несомненно страдает. Выражение лица и всей фигуры надменное. Презрительно сдвинуты брови и сморщен лоснящийся нос, но глаза бегают и меньше всего говорят о храбрости. Он одет в кубанскую черкеску, с богатой отделкой шашка, газыри, кинжал и кубанская папаха.
  - Почему? – спросил я у одного из офицеров здешнего гарнизона, - Вот генерал ходит в кубанской форме, разве он кубанец?
   - Да, кубанец Рязанской губернии, - презрительно ответил тот.
   - Но тогда почему же? Спросил я резко.
   - Потому, что эта форма красивей, чем пехотная, - сказал офицер, улыбаясь.
   - Так ведь это же возмутительно, - вспыхнул я, - носить чужую форму потому, что она красивей.
   -  Вы правы, - ответил мне офицер, - но не возмущайтесь так громко; у нас ведь это очень не безопасно, осадное положение.
   - Не думаете ли вы, - сказал я громко с презрением в тоне, - что он меня повесит, как тех? И я указал в направлении площади.
   - Как вам сказать, - сказал офицер, загадочно улыбаясь.
    - И все же – сказал я опять громко и опять презрительно, - не унижусь до того, чтобы бояться вороны в павлиньих перьях.
    Его превосходительство, как звали здесь сатрапа, пьянствовал в саду до утра. В его свите из нескольких штабных появились потом и женщины.

Одна бывшая артистка из Ростова, опустившаяся до улицы, а две другие самые ординарные проститутки из Грозного. Его превосходительство, видимо объевшийся и пьяный, с посоловелыми глазами и отвисшей губой, был просто жалок и ничем не походил на грозного сатрапа. А на заре, когда вся эта милая компания, пересекая площадь плелась домой спотыкаясь и толкая друг друга, на них смотрели мрачные лица повешенных и, как знать, не предвещали ли они им такую же участь….
    На другой день, вечером, я вышел из гостиницы с целью прогулки. Повешенные все еще не были убраны, очевидно цель устрашения была не кончена и его превосходительство не считал нужным прекратить свое издевательство над трупами. Я был очень далек от мысли, что тут же, через несколько минут, вновь натолкнусь на нечто такое же, как эти странные, иронически на все смотрящие трупы.
    Проходя по алее, ведущей в сад, я случайно взглянул на площадь, в дальний край ее; тут виднелась тюрьма и ряд маленьких зданий, на фоне темнеющего в тумане леса; в том направлении я увидел сцену, которая меня невольно заинтересовала. От тюрьмы, по площади к городу, шла группа людей. Впереди верхом ехал офицер, а сзади его, полукругом вокруг какого-то человека, шли солдаты с винтовками в руках. Ружья с примкнутыми штыками. «Конвой» определил я наугад и не ошибся.
 
 Когда вся эта щетинистая от штыков группа приблизилась ко мне, я увидел, что это действительно – конвой, а в середине его идет тот, кому обязана вся эта страшная почесть и идет туда, прямо к «ним», что видно по направлению едущего впереди офицера. «Опять казнь» подумал я с ужасом и, не веря в справедливость предположения, пошел за конвоем. Меня потянуло за ним какое-то необъяснимое чувство. Не любопытство, нет, скорее чувство какого-то смутного протеста, как будто я мог в чем либо помешать этой страшной процессии. Странно, мне сейчас же бросилась в глаза одна деталь, которая сразу объяснилась. Тот который шел внутри конвоя, шел по-видимому совсем свободно, не быстро, без малейших признаков поспешности, как-то напротив особенно легко и плавно, а эти вокруг него с примкнутыми штыками, делали громадные шаги, шли с напряжением, спешили и чуть-чуть не бежали. Так они шли через площадь туда, как думал я, «к ним» и, подойдя близко к виселице, сразу остановились.
   
 С каким-то необъяснимо волнующим интересом я стал во все глаза смотреть на того, кто был в центре конвоя. Он был среднего роста, лет 30-ти, пропорционального и сильного сложения ; Лицо открытое, чистое, с цветом здоровой и молодой жизни ; глаза голубые, ясные, с прямым, открытым и смелым выражением ; правильный нос и красивый рот. Одет в черкеску, синий бешмет, без погон, без папахи. Ровно, не высоко и не опущено держал голову и смотрел перед собой прямо и просто. И поразительно, во всем существе его я не мог уловить ни тени того жалкого, почти естественного и объяснимого страха, который должен быть в душе его в такие минуты дикого ужаса. Но, ни в чертах лица его, ни, очевидно, в глубине души его страха не было. Нет все также прямо и просто он смотрел и на трупы, грозно и глупо висевшие меж столбами, и на окружающих, со штыками на ружъях, и на толпу, сзади солдат, и на первую звезду, как громадный бриллиант загоревшуюся на западе, и на сады, как завороженные в вечернем сумраке, и на все вокруг, с чем он должен был через несколько минут навеки проститься. Но на все это он смотрел только прямо и просто. Как скованные ужасом, все окружающие его – и конвой, и толпа, и офицер – несколько мгновений молчали. А он, медленно, будто освещая всех своим лучистым взглядом, спокойно ждал. Молчание нарушил офицер. Он приказал одному из солдат очистить место.
    - Сбрось этого, сказал он чуть дрогнувшим голосом и указал на рыжего татарина.
       Высокий плотный солдат при помощи другого поднялся по столбу до верха, влез на перекладину, лег на ней и ножом перерезал веревку. С глухим звуком падающего мешка с мясом повешенный рыжий упал и, как живой, чуть разогнувшись, лег на землю. Запах трупа дохнул и разлился в воздухе. Веревку стали перебрасывать через верхний столб ( она раза два оттуда срывалась) Сделали петлю, Страшные моменты казни подходили к «нему» вплотную. Казалось, смерть уже дышала ему в лицо своим страшным дыханием. Но, и это было принято им, как нечто обычное: ни страха, ни малейшего волнения не видно.
        - Снимай черкеску и бешмет, сказал ему офицер. Не спеша, с полным спокойствием в лице и движениях снял одежду и положил на землю.
         - Снимай рубашку!
         Он снял м ее и стал снимать другую.
         - Ту не нужно, сказал офицер.
         - У меня их две, абсолютно спокойно, без вызова, без злобы, без иронии отвечал он опять просто и, сняв вторую рубашку, остался в одной нижней, белой и совершенно чистой.
         - Приготовиться! Сказал офицер заведомо не твердым и видимо вибрирующим от волнения голосом.
       «Он» обернулся  вполоборота на восток и стал креститься, видимо творя молитву, опять без волнения, опять до бесконечности просто.
      Через минуту, может две, он повернулся лицом к офицеру и сказал:
        Я готов.
       И этот тон, этот голос и это выражение лица, были так необычны в своей простоте, что в толпе, окружавшей его, родился ужас. Да, до ужаса велик человек; в такие моменты ясно до ужаса всем, и близким,  и врагам, и палачам, и судьям, как высоко прекрасна и божественна в своей бездонной глубине душа человека. Смерть, даже она, вечный разрушитель и палач жизни, даже она, слабая и ничтожная, бледнеет и молчит перед душой человека.
   
Ему на шею надели петлю. Он сам стал на скамейку, а через минуту, когда потухла заря на западе и последними огнями лучей солнце золотило верхушки скал и голову дальнего Казбека, когда ближние сады погружались в мрак, а туман с востока доносил чарующий прилив моря, он висел рядом с «ними» и был трупом.
     
  И даже в последний момент, когда смерть как коршун спустилась над ним и холодными, как лед, губами запечатлела на лице его свой последний поцелуй смерти – ни звука, ни молитвы, ни стона не вырвалось из уст его и он умер в божественном молчании. Многие плакали из толпы вокруг меня; один из солдат рукавом утирал слезы, слезы дрожали и у меня на глазах.
  Но мертвых не воскрешают никакие слезы….
         
Ночью я был опять в саду. Там же узнал подробности судьбы последнего повешенного. Это был казак, терец. Недавно вернувшись в отпуск в станицу, он узнал, что сестру его, девушку 18 лет, изнасиловал офицер добровольческой армии, какой то штабс-капитан. Не говоря никому ни слова, казак вспрыгнул на коня и ускакал в направлении позиции, куда ушел отряд штабс-капитана. Три дня искал его. Недалеко от Кизляра нашел и убил тремя выстрелами из револьвера на месте. Его арестовали и судили в Кизляре. Суд, имея в виду тяжесть вины штабс-капитана, приговорил казака к каторге, но его превосходительство, порвал приговор, накричал на судей и приказал дать другое решение, которое могло бы удовлетворить его за смерть русского офицера. Стало понятно само собой, чего он требовал во имя «справедливости»…. И суд, как суд своего времени, был судом неправды. Приговор был изменен, генерал удовлетворен, казак повешен.
     
На следующий день, когда тихое летнее утро будило перепелов на лугах и они перекликались там в четких трелях, когда из куги у озер взлетали с карканьем стаи уток и шумел камыш в окрестных болотах, я выехал из Кизляра.
        Но и до сих пор не угасают во мне яркие воспоминания… как о том, с какой легкостью русский сатрап, пьяной рукой, с неменьше пьяной совестью разбрасывал вокруг себя смертные приговоры, так и о том, с какой твердостью там же умер казак, до последнего момента не павший душой. Ни молитвой, ни стоном, ни тенью в лице не показавший страха и смотревший смерти в глаза до последнего момента прямо и просто.

И.М. Назаров

Cherkasa

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 75
    • Просмотр профиля
Re: Журнал \"Вольное Казачество\" №84-85
« Ответ #2 : 30 Апрель 2016, 02:15:40 »
Просты и сильны в изложении мыслей были господа из Вольно-казачьего движения.И не было в Праге на них никого, кто бы надевал узду.Хорошо воспринимаются их идеи  на Дону и наверное на Кубани.На Тереке хуже(по известным причинам).А уж  в восточных войсках никак ни проходят!Сколько приходилось выслушивать от разных иркутских да сибирских(да и от уральских)воплей про польскую разведку ,на чьи деньги издавали \"Вольное казачество\",что поневоле задаёшься вопросом :а не потеряли ли мы ВСЕ восточные войска?И не их ли руками....?

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал \"Вольное Казачество\" №84-85
« Ответ #3 : 13 Июнь 2016, 11:34:08 »
Журнал \"Вольное казачество\" № 113  Казаки и казачий вопрос.
[/size][/b]



От редакции «Вольного Казачества/Вiльного Козацтва»

Печатая настоящую статью, мы предлагаем всем вольным казакам (кто это, конечно, может сделать) перевести ее на язык той страны, где они живут, и попробовать поместить ее в газетах и журналах своего города или страны – для освящения и пропаганды казачьего вопроса среди других народов.

Казаки – четвертый член из числа четырех славянских народов, входивших в состав старой Российской Империи (великороссы, украинцы, белорусы и казаки).

Казаки, двести лет назад потерявшие свою государственную самостоятельность, ныне опять вступают на путь своего национального возрождения, на путь борьбы за свое освобождение, за обновление своей политической свободы и государственной самостоятельности.

Казаки твердо и определенно поставили свой вопрос и решили добиться благоприятного для себя его решения.

Страдая под невыносимым оккупационным игом Красной Москвы там, терпя всевозможные нравственные и материальные лишения в эмиграции здесь, мы, казаки, не хотим никого другого звать бороться за нас, за наше дело, а самим сидеть и ничего не делать. За свое освобождение, за свою свободу, за свое будущее мы боремся и будем бороться прежде всего сами и рядом с теми своими естественными союзниками, которые, также как и мы, борются за свое освобождение от гнета красного империализма.

Но мы нуждаемся в некоторой помощи и тех народов, которые имеют счастье жить своей самостоятельной государственной жизнью.

Если мы, казаки, позволяем себе ставить этот вопрос именно так, то не потому только, что помощь нужна нам, но и потому еще, что полагаем, что многим народам не безразлично, чем и как кончится происходящая сейчас на территории СССР борьба за национально-государственное освобождение порабощенных им народов.

Тем не менее, не с легким сердцем мы этой помощи ищем, не хотим ее и много, а если на что и надеемся, то, опять таки, не столько из расчета на чувство симпатии к себе, но и в глубоком убеждении, что существование активно империалистического СССР с его мессианизмом о перестройке мира по новому московскому образцу и его господство над многими народами не приносят блага теперь и не сулят ничего в будущем и многим другим народам, непосредственно не входящими в него, а иногда даже стремящимися отгородиться от него двойной китайской стеной.

Какая же нужна нам помощь? Прежде всего – моральная.

Мир знает казаков очень мало. Да и то, что знает, часто не отвечает правде, ибо знает из других или третьих рук, в задачи которых не всегда входит говорить о казаках правду. Ныне мы говорим сами о себе и за себя.

Мы не будем говорить о своей постоянной борьбе в защиту своей свободы в прошлом; не будем говорить о нечеловеческих испытаниях нашего населения под советской оккупацией или о своих безмерных страданиях в эмиграции в настоящем – мы не хотим никого утруждать своими болями, но мы хотели бы сказать другим народам о своей исторической судьбе и о своих стремлениях – о своей борьбе за свободу, о своем желании жить так, как живут и другие народы: мы хотим сами распоряжаться своей исторической судьбой – своим настоящим и будущим… И мы хотим быть услышанными. Услышанными и правильно понятыми.

Казаки происходят от тех славянских племен, которые во времена, когда создавалась Русь Киевская на Днепре, а позже Московское государство на лесном севере Восточно-Европейской равнины, жили на степных пространствах между Волгой и Доном и по берегам Азовского и Черного морей.

Расположенные на «большой дороге» из Азии в Европу, по которой прошло много больших и малых народов, главным образом с востока на запад – приазовские славяне впитали в себя достаточно тюркской крови. Казаки и ведут свое начало от тех степных славянских племен, разбавленных тюркской кровью степных народов Средней Азии.

Постоянные удары азиатских народов (тюркских и монгольских) значительно задержали процесс огосударствления наших предков. Все же в продолжение XIV и XV столетий сложились казачьи республики на Дону и Днепре, существовавшие в течении XV, XVI и XVII столетий самостоятельно.

В конце XVII столетия границы Московского государства придвинулись к казачьим рубежам, и началась постепенная экспансия Московских, позже Петербургских царей в сторону казачьих земель. Тяжелый удар нанес казачеству Петр в 1708 году разгромом Дона. С этого времени казаки теряют свою государственную самостоятельность.

В 1775 году Екатерина II разгромила республику запорожских казаков, переселившихся впоследствии на Кубань.

Тем не менее, казаки, потеряв свою самостоятельность и войдя в состав Российской Империи, не сразу потеряли и не все свои автономные права. В течение почти двухсот лет шел процесс ликвидации автономных политическо-государственных прав казачьих земель; столько же времени казаки сопротивлялись этой политике русской власти.

Еще к началу революции 1917 года казаки сохранили остатки своих автономных прав и не слились с населением остальной части Империи. Вот почему, когда наступил 1917 год, казаки немедленно же развернули остатки своей автономии до государственной самостоятельности, легко установили у себя государственный строй, опиравшийся на волю населения своих краев, а с захватом в России государственной власти большевиками – заявили о своем полном отделении от Советской России и о государственной самостоятельности.

В течение 1917 и 1928 годов фактически и юридически образовались республики Донская, Кубанская и Терская. Аналогичный процесс происходил фактически на Урале (Яике), у казаков оренбургских и астраханских – равно как и у казаков сибирских.

Но оказалось, что по отношению к нам политика русской революционной советской власти оказалась хуже политики старой царской власти.

Большевики пошли войной на казачьи республики. К несчастью нашему, казачье дело осложнилось весьма существенным образом: с одной стороны – вмешательством в казачью политику вождей русского «белого дела» генералов Деникина и Врангеля, а с другой – некоторыми великими державами, не пожелавшими признать казачьих стремлений, а делавших все для подчинения казачьих вооруженных сил интересам русской контрреволюции.

Получилось, что в то время как русский народ в своей массе поддержал советскую власть, казаки помимо своей воли очутились один на один против всей Советской России. Поражение было неизбежным, и оно наступило.

Этот крах оставил у казаков не только чувство горечи в адрес тех, кто помог их поражению, но он наглядно показал многим русофилам среди казаков, что только самостийные стремления приведут страну казаков к благу.

Ныне наша страна находится под большевистской оккупацией. Страшен режим Красной Москвы в наших землях. Беспощадна советская власть ко всем своим противникам. Несмотря на это, казачье национальное чувство пробуждается и растет. И не победят его уже никакие репрессии…

Непрекращающийся террор оккупационных властей там и та двойная стена, которую воздвигли московские правители между своим царством и всем остальным миром, поставили перед нами, казачьей эмиграцией, ответственную задачу и возложили на нас священный долг поднять свой голос перед всем цивилизованным светом в защиту своей земли и своего народа. Мы, казачья эмиграция, не разорвавшая связи со своим народом и его затаенными думами и надеждами, продолжая начатую казаками в 1918 году борьбу за освобождение, приняли на себя обязанность быть выразителями казачьих стремлений перед внешним миром. А если у этого мира есть хоть немного сердца, или если он не хочет быть съеденным, в конце концов, большевиками – то добиться и понимания, и помощи. Прежде всего, мы бы хотели, чтобы мир узнал о казаках от самих казаков.

Мало кто знает, например, что великие лозунги Французской революции конца XVIII века – свобода, равенство и братство – задолго до того уже осуществлялись казаками, служа основными принципами, на которых была построена жизнь в казачьих республиках.

В наше время, после падения русского царизма, казаки восстановили свои республики, и в основу их положили те же принципы. Но самые непримиримые враги свободы и «сентиментальных буржуазных предрассудков» - русские большевики – снова раздавили казачью свободу.

Все же воля казачья не сломлена и голос казачий не утих. Придушенный там, он раздается ныне устами казачьей эмиграции. Взявшей на себя обязанность объявить во всеуслышание казачью программу.

Сказать миру о подлинных стремлениях казаков к освобождению и к государственной самостоятельности и вести борьбу за осуществление казачьей программы взяла на себя казачья эмиграция, группирующаяся в движении «Вольное казачество», органом пропаганды которого служит издающийся в Праге двухнедельный журнал «Вольное Казачество/Вiльне Козацтво».

Какова же казачья программа – программа ВК? Программа ВК – программа казаков самостийников-сепаратистов – очень ясна. Освобождение территории и населения всех земель европейского казачества – Донской, Кубанской, Терской, Астраханской, Уральской (Яицкой), Оренбургской и Калмыцкой – из-под власти СССР и РСФСР и образование из них особого самостоятельного и независимого казачьего государства – Казакии.

Программа эта не нова. На протяжении 1917 – 1920 годов вопрос об образовании казачьего союзного государства ставился казаками четыре раза, но каждый раз чуждые казакам внешние силы мешали его осуществлению.

Что представляло бы из себя новое объединенное казачье государство – Казакия?

Территория шести Войск европейского казачества и Калмыцкой области равняется 870 000 квадратных километров. Численность населения, живущего на этой территории, равна 11 000 000.

Не можем утруждать читателей в столь краткой статье подробностями исторического, географического или экономического характера. Отсылая интересующихся к специальным исследованиям и публикациям. Здесь же можем только подчеркнуть, что наряду с волей казаков к самостоятельности, данные исторические, географические и экономические являются серьезными аргументами в их руках в деле защиты своей программы и создания своего государства.

Таковы наши казачьи стремления. Выступая с ними перед внешним миром, мы еще раз выражаем уверенность в том, что казачья программа найдет в этот раз у других народов правдивое понимание и встретит искренние симпатии друзей цивилизации, права, справедливости, порядка, свободы и прогресса к казачьему делу, противопоставляемому нами – прежде всего ради спасения нашего народа и его исторического будущего – всеразрушающей заразе большевистской Советской России. Мы хотели бы верить, что в грядущий период борьбы за освобождение казаки встретят не только понимание, но и лучшее к себе отношение и помощь других народов.

К тем же народам, которые считают, что историческая судьба казаков для них безразлична  и, следовательно, на непосредственную помощь которых мы рассчитывать не можем – и к тем мы все же обращаемся с просьбой: не помогайте нашим врагам, не помогайте нашим угнетателям – они и ваши враги, они и вас угнетали бы, если бы когда-нибудь вас победили…
Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Сергей Васильевищ Велищко

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 45
    • Просмотр профиля
Re: Журнал \"Вольное Казачество\"
« Ответ #4 : 13 Июнь 2016, 15:41:33 »
Печатая настоящую статью, мы предлагаем всем вольным казакам (кто это, конечно, может сделать) перевести ее на язык той страны, где они живут, и попробовать поместить ее в газетах и журналах своего города или страны – для освящения и пропаганды казачьего вопроса среди других народов.

 Казаки – четвертый член из числа четырех славянских народов, входивших в состав старой Российской Империи (великороссы, украинцы, белорусы и казаки).


Если эти слова , они действительно хороши по сегодняшний день и надлежат использованию в нашем соврменном мире 21-го века, то они должны быть перередактированы под наше движение.  Почему: - Если исходить из либерального взгляда , то получается  , что мы члены славянского народа - рабы по содержанию ,а в натуре никогда  ими не были. А во всём остальном всё верно , доносить до каждого соседа нашу правду. И оглашать это в СМИ по РФ. С уважением ко всем братьям и сёстрам по крови С.В.В.

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал \"Вольное Казачество\"
« Ответ #5 : 14 Июнь 2016, 08:21:37 »
Журнал \"Вольное казачество № 1




С этой статьи, написанной Билым и Фроловым 85 лет назад, начала формироваться идеология казачьего национализма и началось собирание казаков-националистов в единую организацию

Почти восемь лет тяжелой военной оккупации наших Земель красными московскими победителями. Почти восемь лет на спинах и на головах наших братьев испытываются всякие коммунизмы – военные и государственные, или новые экономические политики – нэпы. Восемь лет организованного грабежа в виде продразверсток и продналогов, просто налогов и всевозможных контрибуций. Восемь лет беспощадных расстрелов. Восемь лет население наших Краев упорно с расчетом обескровливается и систематически хозяйственно обессиливается. Восемь лет московские комиссары расказачивают казачество. Отворачиваются и поворачиваются к нему лицом (чтобы лучше бить!). Все лучшие, все верные закону своей Земли расселяются и выселяются всё теми же старыми \"историческими\" дорогами на Соловки и в Сибирь. А на казачьих землях растут колонии московские, еврейские, немецкие и всякие иные. Восемь лет разными дискуссиями и пропагандами кремлевские диктаторы и их прислужники стараются развратить душу нашего народа. Наконец, режется живое тело наших Краев, для ослабления казачества искусственно создаются новые территориальные единицы и группировки.
И столько же, больше семи лет нашего изгнания. Сколько страданий и томлений за это время по нашей прекрасной, далекой Родине! Пережиты первые кошмарные месяцы эвакуации на Чаталдже и на Лемносе. Потом - уход из Врангелиады и тяжкое приспособление к заграничной чужой, нам непривычной обстановке и поиски труда, упорная борьба за существование, за самую жизнь. Пережиты времена возвращения с искренним и неискренним примирением с Советской властью. Пережита \"смена вех\" с возвращением и \"смена вех\" без возвращения. И наступил долгий и тяжелый путь нашего эмигрантского жития.

Разбросаны мы по всем странам и материкам. Служим мы в иностранных легионах в знойной Африке, ищем счастья в Америке, северной и южной, забрались мы даже в Австралию, в поте лица своего добываем хлеб наш насущный в Югославии и Болгарии, Франции и Польше, Румынии и Чехословакии. Нет, кажется, ни одной страны, где бы сейчас не пробивал себе казак торной жизненной дороги тяжелым и упорным трудом. И только часть нашей молодежи нашла приют и возможность учиться в высших учебных заведениях в Чехословацкой Республике, благодаря щедрой и благородной помощи её правительства – может быть единственному примеру в истории эмиграций всех времен и народов. Здесь создается наша будущая интеллигенция.
Но не только искание и добывание хлеба насущного стояло перед казачеством эти долгие годы эмиграции. Как только прошли первые трудные месяцы, и физическая жизнь на чужбине была обеспечена, перед каждым из нас встали одни и те же мучительные вопросы: с кем и за что мы воевали, кто были наши союзники и кто враги, и почему борьбу мы проиграли?
Чем больше казаки задумывались над подобными вопросами, над вопросами: кто мы и что мы? – тем вернее начали подходить к мысли, что достаточно уже нам быть орудием в руках других, что свои силы и свои средства нужно тратить для достижения своих целей.

И неуклонно совершается процесс освобождения и отхода из под фактической и идеологической связи и зависимости от былых \"вождей\" и разных российских политических партий, организаций и группировок и той части казачества, которая вольно или невольно в такой зависимости и связи ещё была. \"Разочаровались\" даже те, о подобной эволюции которых еще недавно и думать было нельзя. И отходят. Отходят потому, что и они уже не видят там счастья своей Родины, видят только желание всех использовать и далее казачество как средство для достижения своих целей, как простое пушечное мясо. И правильно – союзников в том лагере у нас нет – там каждый хотел бы только править и володеть нами.
Постепенно, медленнее у одних, скорее у других, направлялась и ковалась среди казачества мысль об \"ориентации\" на самих себя, на свои Края, на свои Земли. И растут ряды тех, кто и раньше смел думать, говорить и бороться за то, что наши Края и наши земли и казачество само по себе достаточно прекрасные и высокие цели, чтобы все наши силы и все наши способности посвятить Им. Их, счастью, Их благополучию.


Мы живем сейчас накануне великих событий, накануне второго акта той великой драмы, того большого процесса борьбы за освобождение, который начался в 1917 году на широких просторах б. Р. Империи, первый акт которого окончился победою красных империалистов и оккупацией ими наших Земель. Там, где-то за занавесами, а может и без них, на различных местах идет напряженная подготовительная работа к этому второму акту – и кто знает, как развернутся события, когда эти занавесы поднимутся?
Это наиболее трудная, но и наиболее важная наша задача сейчас – правильно понять то, что делается кругом нас, а прежде всего в СССР, чтобы внести потом в будущую игру и свою долю понимания и воли.
И оттого когда и как мы поймем то, что есть, и сумеем предвидеть то, что и как будет, будет во многом зависеть успех или неуспех нашей политической работы в эмиграции. Больше: мы должны не только предвидеть события и их возможную развязку, но и все сделать для того, чтобы они кончились так, как то отвечает действительным интересам нашего народа.
Нужно правду сказать, что одною из основных причин наших неудач в недавнем прошлом было то, что мы не были готовы к событиям в тех формах и размерах в каких поставила их перед нами жизнь. Оттого и была у казачества путаница мыслей и целей, оттого и были столь гибельные разногласия. Но события по существу только начинаются и еще и нам придется в них участвовать. Но если бы и на этот раз мы не были готовы, то этого не простил бы нам никто: ни люди, ни история.
И потому прежде всего: ясная мысль, ясная цель, ясная и определенная программа, наша программа. Такая программа, какую можно было бы одинаково проводить и осуществлять в жизни и им там и нам здесь в эмиграции.
Нашей конечной целью должно быть благо своего народа, своей Земли прежде всего, а как средство для достижения этой цели – восстановление своих государств – республик: Донской и Кубанской. Поэтому первым пунктом нашей программы должно быть:
освобождение Дона и Кубани из под власти РСФСР и СССР и созыв: на Кубани – Кубанской Рады, на Дону – Донского Круга, как суверенных Учредительных Собраний, над волею которых нет никакой иной высшей воли.


Далее, нужно правильно и раз навсегда решить: на Дону – вопрос крестьянский, на Кубани – вопрос иногородний. Нам кажется, что в целях создания внутреннего мира, укрепления начал государственности и развития экономического благосостояния наших Краев единственно правильным решением будет оказачить, т.е. дать все права гражданства наших республик, равно как и обязанности, всем тем, кто жил или родился в пределах наших областей до войны. Это должно быть вторым пунктом нашей программы.


Третьим, бесспорным пунктом должно быть установление принципа равенства основных национальностей Дона и Кубани в области национального и культурного развития.
И, конечно же, вместо всяких комунизаций, в основу народно-хозяйственной жизни наших Краев должно положить право частной собственности – пункт четвертый.
Вот общие контуры, основные элементы нашей программы. Отсюда нужно исходить. Остальное – детали, которым в свое время мы посвятим на страницах нашего журнала особое внимание и место.
Конечно, мы знаем все трудности, связанные с осуществлением такой программы, и нисколько не закрываем на это глаза, особенно на пункт первый. Он прежде всего потребует великих сил и великих жертв. Мы знаем также, что такие задачи не делаются отдельными группировками и течениями или партиями, как бы сильны они ни были – они требуют и от нас сговора и соглашения со всеми теми, кто на такую программу – минимум пойти может: нужна консолидация сил казачьей эмиграции. В истории каждого народа приходят времена великих жертв и героических повинностей. Пришли они и к нам еще раз.
Как ни трудна всё же эта задача, она не невыполнима. Для нас она облегчается тем, что такая же задача стоит сейчас и перед другими казачьими землями, и перед Украиной, и перед Кавказскими народами и перед др. – То наши естественные союзники.
Сейчас уже для всех нас является бесспорным то, что второю из причин наших неудач в прошлом, если не главною, был неудачный выбор союзников (Добрармия) и война с теми, кто мог быть союзником действительным (Украйна). Союзники только тогда хороши, когда имею общие и одинаковые цели борьбы. С Добрармией у нас была лишь одна половина общей задачи: борьба против большевиков, а дальше расхождения – боролись мы за разное. Мало того, Добрармия собственно и не хотела быть нашим союзником, она хотела стоять над нами. В будущем мы, очевидно, такой ошибки не сделаем. Мы боремся с большевиками или вели спор с Добрармией не для того, чтобы переменить \"барина\".
Что касается нашего отношения к русскому народу, то оно зависит и будет всегда зависеть от отношения русского (великорусского) народа к нам: мы не нападаем, а только защищаемся. Ненависти не питаем и проповедовать её не собираемся, но защищать свое право и свою свободу будем. Самостийность мы понимаем не как изоляцию, союзников и друзей искать себе будем, но только на основе: вольный с вольным, равный с равным.
Выходя в свет, \"Вольное казачество\" зовет в свое ряды всех тех, кто хочет защищать свою волю, кто не хочет ничьего господства над собою, от кого бы оно не исходило и как бы оно не называлось; кто считает, что казачеству нужно прежде всего думать о себе и о своих Землях, бороться за свое право и свою свободу и предоставить каждому народу устраивать свою жизнь так, как он того хочет.
А когда придет пора, стройные ряды Вольного Казачества подадут сильную руку своему Дону и своей Кубани, а Кубань и Дон подадут руку своей эмиграции.
Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Статья из журнала \\
« Ответ #6 : 26 Март 2017, 22:08:47 »
Журнал "Вольное казачество", 25 июня 1939 г. Украинцам

Антон Черный
(отрывок из статьи)



…Некто п. Евген Луговый в своей «вiдповiдi» «невiдомому украинцу», указывая на первоисточник происхождения Черноморских казаков, приобщает к Украине не только эту самую Кубань Черноморскую, но и войско Донское, утверждая, что в население этого последнего влилось много украинской крови.
Сразу видно, что для панив Луговых дурные примеры заразительны: по «истории» русских историков, Донцы есть потомки беглых русских людей, а по «истории» п. Лугового и К-о – те же Донцы – родились от украинцев.
Прямо чистая беда казакам, – хоть ложись да помирай! Мы, Черноморцы, свою историю знаем не хуже, чем знает ее п. Луговой; знаем теперь хорошо истории и иных казачьих Войск. Да, мы Черноморские казаки, – прямые потомки казаков Запорожских и, после разгрома Запорожской Сичи, все атрибуты внутренней ее организации, название куреней, песни, обычаи и все прочее перенесли полностью с собою на Кубань, но, тем не менее, ни украинцами, ни русскими, ни кем либо иным мы себя не считаем, а считаем себя только казаками.
Пан Луговой между Запорожской Сичью и Украиной никакой разницы не делает. Мы же, казаки Черноморцы, эту разницу делаем и считаем, что Запорожье от Украины было совершенно независимо и представляло из себя самостоятельную республику. Это – факт. Второй факт – это время. Живя в составе Р. И. два века своей обособленной жизнью, Казачество само как то «выварилось в собственном соку», приобретая все новые и новые формы своего внутреннего «я» и национального осознания. В конечном результате, оно и пришло к мысли и решению о создании своего собственного, ни от кого независимого, Казачьего государства – Казакии. В основу этого строительства Казачество вкладывает искреннюю, нелицемерную дружбу с возродившейся Украиной. Никому из нас, казаков, не могло и в голову придти, что среди украинцев найдутся такие, которые будут подражать «дурным» примерам русских единонеделимцев, пригребая к себе все кругом, что «плохо лежит».
Помимо печатной полемики, мне с такими «соборниками» пришлось и лично разговаривать. Уехав из Белграда, мне и моим спутникам пришлось известное время задержаться в Софии. Как то раз мы со станичником Дмитренко зашли вечером в Украинскую Громаду на ул. Царя Симеона поужинать. Из публики не было ещё никого, а из украинских служащих и хозяев застали одного заведывающего столовой. Мы отрекомендовались ему, кто мы и по какой причине попали в Софию. При первом же разговоре по обоюдно-острым политическим вопросам он нам заявил: «Мы, украинцы-соборники, и слышать не хотим о создании вами какой-то Казаки, все это выдумки. Мы вас – Кубанцев, Черноморскую и Ставропольскую губернии без всякого разговора включили в состав Украины» (читай тоже: «великой, единой, неделимой»).
…И хочется мне, рядовому вольному казаку, в заключении сказать всем тем украинцам, которые так думают, сказать им искренно, чистосердечно, как братья братьям: «Не делайте этого, оставьте за нами право самим решать вопрос нашего Казачьего бытья. Силою нас вы не возмете, а попытаетесь – снова утеряете момент и погубите, быть может, на веки освободительное дело и ваше и наше!..»

Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
К КАЗАЧЬЕЙ СТАРШИНЕ
« Ответ #7 : 01 Декабрь 2017, 23:52:22 »
К КАЗАЧЬЕЙ СТАРШИНЕ


На протяжении столетий казачество терпело неудачи и поражения главным образом из-за несогласий и раздоров в своей собственной среде.

Много казачьих дел загублено казачьими руками. Нередко враги казачества находили союзников и помощников себе в среде самих же казаков.

Может быть, только поэтому казачьи республики не устояли перед своим северным соседом. Который весьма умело пользовался казачьими спорами и несогласиями, пока не подчинил себе всех казаков.

Если на протяжении истории просмотрим судьбу казачьих патриотов, мы, прежде всего, мало найдем среди них таких, кто умер своей естественной смертью, и неизменно каждому из них противостоял его «антипод» – доброхот Москвы или России. Рядом с Разиным стоит Яковлев, рядом с Булавиным – Зерщиков, а в наши дни Каледину, Назарову. Бардижу, Бычу, Рябоволу, Калабухову… сейчас же противостали Подтелковы, Голубовы, Сорокины, Харламовы, А. Богаевские, Филимоновы и т.д., и т.д. …

Даже и теперь Вольноказачье национально-освободительное движение стараются ослабить в первую голову – свои казаки же…

***

Прошлую войну с большевиками казачество проиграло по многим причинам. Одной из самых важных из них были внутренние казачьи несогласия, расхождения между самостийниками и несамостийниками. Рядовая казачья масса настроена была преимущественно самостийнически, а войсковая старшина в подавляющем большинстве своем была против казачьей государственной самостоятельности. Казачья старшина не сыграла роли казачьей национальной интеллигенции.

Сейчас мы снова стоим непосредственно перед большими событиями. В этих грядущих событиях казачество еще раз будет решать свою судьбу. Что будет делать в то время сама казачья старшина? Куда пойдет сама? Куда будет звать казаков?

Два пути лежат перед казачеством: или идти повторять еще раз прошлое – или стать на национальный казачий путь. Казаки-националисты по пути прошлой трагедии не пойдут.

Если казачья старшина будет упорствовать на своем «русофильском направлении» и на этот раз, она оторвет и увлечет с собою не многих, но в общее казачье освободительное дело некоторые усложнения внесет. Тем не менее, решающей роли в казачьем вопросе та часть старшины, которая пойдет с русскими (все равно какого цвета) против казачьей национальной программы, на этот раз не сыграет.

Если казачья старшина встанет на путь Вольного казачества, на путь казачьего национализма и казачьей государственной самостоятельности, казачье дело получит лишний шанс, лишний плюс.

Мы, самостийники, и зовем казачью старшину на казачий национальный путь. Пусть на этот раз казачество встретит надвигающиеся события внутренне примиренным, с единой и ясной национальной программой, с единой политической целью, на одной казачьей дороге…

Все казаки виноваты понемногу в прошлой страшной трагедии казачества. Но казачья старшина виновата в том наибольше. Она сейчас может исправить хоть часть своих прежних ошибок. Недостойного в этом ничего не будет.

Или казачья старшина поймет это и встанет в ряды казачьего национально-освободительного движения – или казачьи патриоты поставят окончательный крест над остатками казачьей старшины. В интересах казачьего дела мы предпочли бы первое.

***

Каждый народ в своей истории имеет свое «чудо».

Неужели только мы, казаки, не вправе рассчитывать сегодня на малое чудо примирения и объединения на одной освободительной программе, под одним казачьим национальным знаменем, что могло бы принести нам потом большое чудо освобождения казачества, спасения его и лучшего исторического самостоятельного будущего?

Неужели все так непреодолимо?

***

Чтобы наше примирение осуществилось, одни из нас должны придти к другим. Нам к вам идти не за чем. Да и вам самим идти некуда и не с чем. Можете придти только вы к нам – на Казачий шлях, на дорогу к казачьей Родине, к казачьему объединенному самостоятельному государству – Казакии.

Мы, казачьи националисты, зовем вас на этот путь. Мы протягиваем вам руку перед двенадцатым часом истории и судьбы казачества…


Игнат Билый, Походный атаман
Вольного Казачества,  1936 г.
Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал "Вольное Казачество"
« Ответ #8 : 18 Ноябрь 2018, 20:15:02 »
ТРАГЕДИЯ КАЗАЧЕСТВА" Отдельный оттиск из номеров 207 -231 журнала «Вольное казачество – Вiльне Козацтво»

Глава 1

Русские историки говорят, что земли по р. Оке и по верхнему течению р. Волги, где теперь компактною массою живут Великороссы, в конце XI столетия были глухим и мало заселенным краем, в лесах которого мел¬кими поселками жили финские племена. Вот на этих землях, из смешения славянских колонизаторов (при¬шедших с юга и запада) с финнами, выросло Велико¬русское племя. Это смешение славянских пришельцев с финскими туземцами не прошло бесследно для славян: «они восприняли некоторые физические и духовные черты того племени, с которым роднились на новых местах; изменился их чисто славянский тип и характер; получилось как бы новое славянское племя» — Великорусское   (Академик  Платонов.   Учебник  русской   истории стр. 72).
 
В XIII - ХV веках Великороссы, под руководством московских князей, организовали Московское государство, которое уже в ХVI столетии, перешло к завоеванию земель соседних народов (захват всего Поволжья с городами Казанью и Астраханью; захват, при помощи казаков, Сибирского царства; войны за обладание берегами Балтийского моря и т. д.).
 
Во второй половине того же ХVI столетия Московия столкнулась с Польско-Литовским государством.
Почти все ХVII столетие заполнено упорнейшей борьбой между поляками и русскими за преобладание на восточно-европейской равнине.
В начале ХVIII стол. царь и преобразователь Московии — Петр I одновременно воевал на Землях Казаков, Украины и Прибалтийских народов.
К концу ХVIII столетия Россия присоединила к великорусским землям значительную часть берегов Балтийского моря, Белоруссию, Литву, большую часть земель польских (остальную часть получили немцы и австрийцы), Украину, Казачьи Земли и вступила в борьбу с Кавказскими народами.
 
В XIX стол., как известно, Россия захватила Финляндию, Бессарабию, выдержала борьбу с Наполеоном I, предпринимала неоднократные походы против Турции через р. Дунай и Балканские горы, захватила весь Кавказ, успешно воевала против Персии, захватила широкие просторы земель народов Средней Азии, проникла в Монголию и захватила Манчжурию...
 
С конца XIX стол. русское правительство поставило на порядок дня разрешение таких вопросов, как о выходе России к незамерзающим портам Атлантического океана (на севере), о выходе в Средиземное море посредством захвата проливов Босфора и Дарданелл, о выходе через Персию к портам Индийского океана...
 
В России все было подчинено интересам обширного государства. Разносторонняя работа классов и сословий русского народа, хозяйственная и культурная деятельность завоеванных Россиею народов были направлены на служение 'России; православная церковь с ее возглавлением святейшим правительствующим Синодом, великорусская школа, царская армия, система налогов и податей, вся финансовая политика, внутренняя и внешняя торговля, железнодорожное строительство — все должно было служить интересам России, раскинувшейся на одной шестой части всей суши земного шара. На всем лежал отпечаток централизации и бюрократизма.
 
Многонациональный состав населения России наложил свою печать на состав всех классов и сословий государства, на состав краевых и общегосударственных работников на поле экономики, культуры, политики, организации вооруженных сил империи и т. д. Российская интеллигенция, хотя по своему происхождению в известной части и принадлежала к различным национальностям, но, пройдя через русскую школу, вступив на службу русскому государству, оторвалась от своих национальных корней, национально обезличилась. Это явление наблюдалось среди чиновничества всех ведомств, учительства, офицерства, врачей, адвокатов, инженеров, городских и земских служащих, кооперативных, банковских и иных работников.
 
Так как экономические интересы земледельцев, рабочих, помещиков, купцов различных национальностей бывшей России в значительной мере совпадали; так как особенно угнетенным классам всех национальностей — рабочим и хлеборобам — приходилось вести долгую и упорную борьбу за улучшение своего тяжелого положения, за свои элементарные права; так как господствующие классы всех национальностей, защищая свои преимущества и господствующее положение, вели борьбу за это сообща; так как все «прогрессивные» и, особенно, социалистические элементы населения всех национальностей объединялись в борьбе за свои интересы, а все защитники царского строя сходились на признании необходимости его сохранения, — естественно, что, попутно, с развитием экономической и политической жизни государства, в России организовывались, «интернациональные» по своему персональному составу, отношении «инородцев», «белое» движение, понятно, вступило в борьбу и с освободительными движениями этих народов, некоторые Из которых к тому времени уже провозгласили свою самостоятельность.
 
Руководители     русского     противобольшевисткого движения не признавали национальных республик, делали все для того, чтобы помешать признанию этих республик со стороны Англии, Франции, Италии и т. д-, а, где было возможно,  «белые»  вступали и  в  открытую борьбу против освобождающихся невольников России, И большевики, являясь носителями и выразителями желаний и стремлений большинства русского народа (Великороссии),     продолжали  старую  захватническую политику России.
 
Большевистское правительство не отказывалось от завоеваний, сделанных Россией в течение прошлых столетий, а стремившиеся к освобождению народы не могли отказаться от борьбы за свою национальную свободу.
 
Русские  «белые»  союзники Казаков,  как  на Юге так и на Востоке, приложили много усилий к тому, чтобы затемнить головы казакам, чтобы закрыть для них истинный смысл происходящей борьбы. Русские старались доказать казакам, что русский народ будто бы против большевистской власти, что большевизм — явление чуждое русскому народу. При этом призывали казаков к благородному, рыцарскому шагу: помочь «русскому народу освободиться от большевистского ига».
 
Когда же «белое» движение к концу 1919 г. потерпело крушение, когда истинное положение вещей уже трудно было закрыть фальшивыми фразами, тогда некоторые русские из «белого» стана, иногда, даже публично, говорили правду  о русском  большевизме.  Для примера сошлемся на передовую статью в официозном органе правительства ген. Деникина — «Великая Россия» 12 января 1920 г. Там читаем: ... «Борьба с большевизмом  снова приобретает  затяжной  и  длительный характер. И с особенной настойчивостью в настоящий момент встает мысль, что большевизм не есть случайный и кратковременный эпизод русской истории, но глубокий и стихийный процесс, подобие затяжной, хронической болезни. Болезнь эта была подготовлена всей предшествующей нашей историей, нищетой и некультурностью масс и роковыми заблуждениями нашей интеллигенции... Столетиями подготовлялся большевизм в наших низах, десятилетиями вырабатывалась его идеология»...
 
Если бы Казачество вовремя усвоило эту истину, оно не пошло бы с теми, кто тянул его на «московскую дорогу», оно организовало бы борьбу только ради защиты своих земель.
 
Сущность происходивших тогда событий понимали новые вожди русского народа, находившиеся в постоянном и непосредственном с ним общении в Великороссии. А суть кровавых событий была проста: а) русские рабочие и крестьяне сбросили с себя царскую власть и ввели власть советскую; одновременно с тем, в руки крестьян перешли помещичьи земли, а в руки рабочих — фабрики и заводы; б) русский народ вел войны за удержание в своих руках тех народов, которые были завоеваны Россией во времена царей и императоров; в) новая, большевистская Россия успешно разбивала «белые» армии Колчака, Деникина, Юденича и Миллера.
 
Один из таких вождей, И. Сталин, в декабре 1919 г. в московской газете «Правда» опубликовал следующее:
«Каковы причины поражения контрреволюции и прежде всего Деникина», — спрашивал Сталин и отвечал: а) «непрочность тыла контрреволюционных войск. Ни одна армия в мире не может победить без устойчивого тыла, ну, а тыл Деникина (а также Колчака) совершенно неустойчив. Этот факт непрочности тыла контрреволюционных войск объясняется социальным характером правительства Деникина — Колчака, создавшего эти войска. Деникин и Колчак несут с собой не только ярмо англо - французского капитала, победа Деникина — Колчака есть потеря самостоятельности России, превращение России в дойную корову англофранцузских денежных мешков. В этом смысле правительство Деникина — Колчака есть самое антинародное, антинациональное правительство. В этом смысле советское правительство есть единственное народное и единственно национальное, в лучшем смысле этого слова, правительство, ибо оно несет с собой не только освобождение трудящихся от капитала, но и освобождение всей России от ига мирового империализма, превращение России из колонии в самостоятельную свободную страну».
 
Отмечая причины поражения антибольшевистских армий, Сталин далее писал: «б) окраинное положение контрреволюции. Еще в начале октябрьского переворота наметилось некоторое географическое размежевание между революцией и контрреволюцией. В ходе дальнейшего развития гражданской войны районы революции и контрреволюции определились окончательно. Внутренняя Россия с ее промышленными и культурно-политическими центрами — Москва и Петроград, с однородным в национальном отношении населением, по преимуществу русским, — превратилась в базу революции.
 
Окраины же России, главным образом, южная и восточная окраины, без важных промышленных и культурно-политических центров, с населением в высокой степени разнообразным в национальном отношении, состоящим из привилегированных казаков - колонизаторов, с одной стороны, и неполноправных татар, башкир, киргиз (на востоке), украинцев, чеченцев, ингушей и других мусульманских народов, с другой стороны, — превратились в базу контрреволюции.
 
Разве не ясно, что никакого другого «географического распределения» и не могло быть. Но это обстоятельство имело своим последствием целый ряд роковых неизбежных минусов для контр-революции и столько же неизбежных плюсов для революции.
 
Для успеха войск, действующих в эпоху ожесточенной гражданской войны, абсолютно необходимо единство, спаянность той живой людской среды, элементами которой питаются и соками которой поддерживают себя эти войска, причем единство это может быть национальным (особенно в начале гражданской войны) или классовым (особенно при развитии гражданской войны). Без такого единства немыслимы длительные военные успехи. Но в том то и дело, что окраины России (восточная и южная) не представляют и не могут представлять для войск Деникина и Колчака ни в национальном, ни в классовом отношении даже того минимума единства живой среды, без которого (как я говорил выше) невозможна серьезная победа. Разве не ясно, что войска, составленные из таких разнородных элементов, неминуемо должны распасться при первом серьезном ударе со стороны советских армий...

В противоположность окраинам, внутренняя Россия открывает совершенно иную картину. Во-первых, в национальном отношении она едина и спаяна, ибо девять десятых ее населения состоит из великороссов. Во-вторых, достижение классового единства живой среды, питающей  фронт  и  непосредственный  тыл   советских; войск, облегчается наличием в ней популярного среди крестьянства петроградско-московского пролетариата, тесно сплачивающего его вокруг советского правительства.     
 
Здесь же следует искать объяснения того, непонятного для просвещенных шаманов Антанты, факта, что «контрреволюционные войска, дойдя до известных пределов (до пределов внутренней России) неминуемо терпят катастрофу»... (газета «Правда», 15/28 декабря 1919 года).
 
Действительно, всю осень и в начале зимы 1919 г. советские войска почти безостановочно гнали перед со¬бой войска «Правителя России адмирала Колчака» и заняли: 16 октября г. Петропавловск, 1 ноября — г. Омск, 9 декабря — г. Томск. «В конце декабря 1919 г. армии Колчака, добиваемые партизанами, охваченные процессом внутреннего стихийного распада, фактически перестали существовать, как боевая сила, что ставило на очередь вопрос о полной ликвидации нашего (большевистского) восточного фронта. Развал Колчаковского фронта открыл нам (большевикам) путь еще в сентябре 1919 г. на соединение с Туркестаном, что весьма содействовало усилению и повышению авторитета советской власти в странах востока; первое посольство, которое увидела в своих стенах Москва, после долгого перерыва, было афганское посольство», — говорит Н.Какурин 
 
Северный фронт был пассивный. Северо-западная армия ген. Юденича была отброшена советскими войсками на территорию Эстонии и там 21 декабря 1919 г. была разоружена и интернирована.
 
Южный фронт откатился к Перекопскому перешейку и к нижнему течению р. Дона.
О состоянии тыла Южного фронта бывший главнокомандующий ген. Деникин говорит следующее:
. . . «Дезертирство приняло широкое, повальное распространение. Если много было зеленых в плавнях Кубани, в лесах Черноморья, то не меньше «зеленых» — в пиджаках и френчах — наполняло улицы» собрания, кабаки городов и даже правительственные учреждения. Борьба с ними не имела никакого успеха»...
. . . «Не только в «народе», по и в «обществе» на¬ходили легкий сбыт расхищаемые запасы обмундирования Новороссийской базы и армейских складов. Спекуляция достигла размеров необычайных, захватывая в свой порочный круг людей самых разнообразных кругов, партий и профессий»...
. . . «Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явлением обычным; целые корпорации страдали этим недугом»...
. . . «В городах шел разврат, разгул, пьянство и кутежи, в которые, очертя голову, бросалось и офицерство, приезжающее с фронта.
— Жизни — грош цена! Хоть день, да мой!
 
Шел пир во время чумы, возбуждая злобу и отвращение в сторонних зрителях, придавленных нуждой»... (Деникин. Очерки русской смуты, т. У, стр. 273-275).
 
«Все, что создавалось с затратой таких колоссальных усилий — совершенно неожиданно расползалось во все стороны. Это был позорный провал системы, недостатки которой вдруг выявились с ужасающей рельефностью. Было поздно исправлять ошибки», — говорят один из русских журналистов (Г. Н. Раковский. В стане белых, стр. 51).
 
Один из самых заносчивых, больных высокомерием и самомнением, вождей «белого» движения — ген. Врангель еще в декабре 1919 г., на станции Ясиноватой, в беседе с командующим   Донской армией генералом Сидориным высказывал убеждение в том, что «война с большевиками окончательно проиграна, что драться с ними дальше не возможно и что нужно заняться подготовкой заключения мира с большевиками, спасения тех. кто не мог у них остаться» (там же, стр. 45-46).
 
«Белые», претендуя на государственную власть в России, все те, кто усердно в течение двух лет сбивал казаков с казачьей дороги, кто подталкивал их на «московскую» дорогу, кто старательно мешал казакам поставить борьбу на правильные свои рельсы, кто высокомерно, не брезгая никакими средствами, боролся против казачьей самостийности  портил казакам дипломатическую дорогу к Союзникам, кто погубил казачье освободительное движение, к концу 1919 года скопились в г. Новороссийске.
 
«В начале января 1920 г. Новороссийск являл собою зрелище необыкновенное», — рассказывает правая рука Деникина — К. Н. Соколов. «Город, до краев пере¬полненный эвакуированными учреждениями и беженцами, изобиловал всевозможными    властями и страдал больше всего от безвластия. На голову местному начальству свалилось ростовское начальство, и получился невообразимый   переплет   инстанций   и   полномочий, высших и низших, военных и гражданских. Все это распоряжалось, писало приказы, угрожало, и окончательно потерявший голову обыватель не знал, что ему делать — регистрироваться, отправляться на окопные работы, мобилизоваться или эвакуироваться дальше»... (Правление ген. Деникина, стр. 23 .
 
О том же ген. Врангель пишет: «Я прибыл г. Новороссийск 29 декабря. Город в эти дни, донельзя забитый многочисленными эвакуированными учреждениями, переполненный огромным количеством беженцев, представлял жуткую картину. Беспрерывно дул обычный в эту пору ледяной норд-ост. В нетопленных домах ютились среди жалких спасенных пожитков напуганные, лишившиеся своего имущества, выбитые из колеи беженцы. Свирепствовал тиф, ежедневно унося сотни жертв. На забитой эшелонами станции стояло большое число санитарных поездов; больных и раненых не успевали разгружать. Благодаря спешной эвакуации в условиях крайне тяжелых, смертность среди больных чрезвычайно возросла. Приходившие санитарные поезда привозили десятки мертвецов. Их на вокзале выносили из вагона, складывали на телеги и, кое - как прикрыв рогожей или брезентом, везли по городу. Из под покрышки торчали окоченевшие руки, ноги, виднелись оскаленные лица мертвецов». (Записки, т. I, стр. 283).

Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал "Вольное Казачество"
« Ответ #9 : 24 Ноябрь 2018, 19:38:52 »
ТРАГЕДИЯ КАЗАЧЕСТВА" Отдельный оттиск из номеров 207 -231 журнала «Вольное казачество – Вiльне Козацтво»

Глава 2


Внешняя и внутренняя обстановка Юго-Восточного Казачества к началу 1920 г. — Подготовка разрыва Казачества с «белым» движением. — Пребывание Донской казачьей армии и Терских частей в русских руках. — Стремление русских генералов к захвату в своп руки военных сил Кубани. — Желание русских держать в своих руках государственную власть на Казачьих Землях. — Принятие генералом Деникиным предложения представителя Англии Мак-Киндера об отношении «к существующим окраинным правительствам».
 
К началу 1920 г. вся территория казачьего Дона была занята советскими войсками: 1-я Конная армия Буденного, VIII-я, IX-я, Х-я и XI-я советские армии занимали фронт от устья р. Дона вверх по правому берегу этой реки до района станицы Каргальской, и далее фронт проходил на юго-восток до Каспийского моря (район Черного Рынка), имея задачей в ближайшее время захватить земли Кубани, Ставропольской губ. и Терека.
Массы беженцев с Дона хлынули на Кубань.
Наступили грозные часы для Юго-Восточного Казачества!
В это время Казачество не имело объединенной казачьей власти: существовали атаманы и правительства Дона, Кубани и Терека; было три казачьих парламента — Донской, Кубанский и Терский.
Казачьи вооруженные силы не были объединены единым КАЗАЧЬИМ командованием.
 
Не было ясно поставленной своей конечной цели тяжелой войны, которую с великими жертвами вело Казачество уже третий год.
Хотя в ноябре 1919 г. русские генералы во главе с Деникиным произвели вооруженный переворот на Кубани (Трагедия Казачества, ч. 3, стр. 455-603) и этим злодеянием окончательно выявили свое антиказачье лицо, несмотря на это, продолжала работать Южно - русская конференция, состоявшая из представителей Дона, Кубани и Терека и представителей ген. Деникина.
Однако, ноябрьские и декабрьские события на фронте и в тылу заставили казаков более внимательно задуматься над своим вопросом и внимательным взором поискать основную причину надвигавшейся на казаков страшной катастрофы.
 
Даже некоторые Горячие сторонники ген. Деникина среди казаков, очевидно, начали понимать то, куда ведет Казачество его союз с русским «белым» движением. 16-го декабря 1919 г- председатель деникинского Особого Совещания (правительства) ген. Лукомский писал ген. Деникину следующее: «Сговориться с казаками теперь будет трудно. Вчера мне Харламов (председатель Донского Круга) сказал: «Не скрою от Вас, что настроение среди членов конференции несколько изменилось и некоторые говорят так: когда Добрармня занимала Орел, то с нами не церемонились и говорили очень твердым языком; теперь пора и нам заговорить другим языком». (Деникин. Очерки рус. смуты, стр. 285).
 
Тем не менее, руководители «белого» движения и теперь продолжали свою старую линию в отношении Казачества.
Донская казачья армия находилась в надежных руках сторонников ген. Деникина — Донского Атамана ген. Богаевского, ген. Сидорина и ген. Кельчевского. Когда Добровольческая армия за время ее отступления от гор. Орла в Донецкий бассейн так численно ослабела, что уже не могла называться армией, 20 декабря; 1919 г. Деникин переименовал ее в Добровольческий  корпус и этот Корпус подчинил командующему Дом. армией ген. Сидорину. Этот факт, без сомнения, говорит о том, что командующий Донской армией пользовался полным доверием со стороны руководителей «белого» движения.   
Терские вооруженные силы были в руках испытанного сторонника ген. Деникина  Терского Атамана. ген. Вдовенко и главноначальствующего Терско-Дагестанского края ген. Эрдели.
 
Сторонник Деникина — Кубанский Войсковой Атаман ген. Успенский, избранный на этот пост после ноябрьского переворота на Кубани, умер 17 декабря 1919 года. Неизвестно было, кого именно изберет Кубанская Рада новым Атаманом. Также наперед трудно было сказать, какого состава Кубанское Правительство будет назначено новым Атаманом.
 
Чтобы предупредить события ген. Деникин в декабре 1919 г. послал на Кубань своего верного сторонника — ген. А. Шкуро. «Последний, прибыв из Ставки, объявил но приказанию Главнокомандующего «сполох» и объезжал станицы, собирал станичные сборы. При генерале Шкуро состояли, командированный в его распоряжение... генерального штаба полковник Гонтарев, несколько адъютантов и ординарцев» (Врангель. Записки т. 1, стр. 277).   
 
Ген. Шкуро был ярым противником казачьих самостийников и горячим поклонником ген. Деникина. Еще осенью 1918 г. Шкуро носился с мыслью о необходимости переворота на Кубани с целью введения там порядков, угодных руководителям Добровольческой армии (Трагедия Казачества, ч. 1, стр. 215 - 218; Деникин, Очерки, т. 1У, стр. 42 - 53; Врангель, Записки, т. 1, стр. 99 - 100).
 
Поэтому, не могло быть сомнения в том,    какой «сполох» на Кубани поднимал ген. Шкуро.
 
Однако, ген. Деникин не ограничился посылкой на Кубань только этого генерала. В этот день, когда Деникин издал приказ о сведении добровольческих частей в Корпус — 20 декабря 1920 г., он, Деникин, послал на Кубань и па Терек   еще и ген. Врангеля с целью объявить «сполох» на Кубани и на Тереке и спешно формировать там казачью конницу.
 
Известно, что ген. Врангель был одним из организаторов и непосредственных руководителей ноябрьского переворота на Кубани (Трагедия Казачества, ч. Ш, стр. 455 - 603). Несмотря на это, Деникин послал именно его, повесившего А. И. Кулабухова, поднимать «сполох».
 
Ген. Врангель прибыл в Екатеринодар 22 декабря и, вместе с другим организатором ноябрьского переворота — ген. В. Г. Науменко, приступил к работе.
 
«Разработанный Войсковым Штабом мобилизационный план я полностью одобрил, внеся лишь несущественные поправки», повествует Врангель. «По расчетам Штаба, Кубань могла в течение шести недель выставить до 20 тысяч конницы, намечалось формирование трех корпусов. Казаками Ейского и Таманского отделов должны быть укомплектованы полки корпуса Топоркова. Ген. Науменко должен был собрать казаков линейцев и лабинцев. Ген. Шкуро — казаков Баталпашинского отдела.   Мы наметили и обсудили совместно главнейшие вопросы, дальнейшая работа должна была вестись на местах. Вечером я (Врангель) выехал в Пятигорск, где, совместно с ген. Эрдели, Войсковым Атаманом ген. Вдовенко и начальником Терской дивизии ген. Агоевым, также разработал меры по укомплектованию терских частей» (Записки, т. 1, стр. 278 ).
 
Изучив положение дел на Кубани и на Тереке, ген.; Врангель 25 декабря 1919 г. подал ген. Деникину рапорт, в котором говорил следующее:
«В связи с последними нашими неудачами на фронте и приближением врага к пределам Казачьих Земель, среди Казачества ярко обозначилось, с одной стороны, недоверие к высшему командованию с другой — СТРЕМЛЕНИЕ К ОБОСОБЛЕННОСТИ. ВНОВЬ ВЫДВИНУТЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ О СОЗДАНИИ ОБЩЕКАЗАЧЬЕЙ ВЛАСТИ, ОПИРАЮЩЕЙСЯ НА КАЗАЧЬЮ АРМИЮ. За главным командованием проектом признается право лишь общего руководства военными операциями, во всех же вопросах, как внутренней, так и внешней политики, общеказачья власть должна быть вполне самостоятельной. Собирающаяся 2-го января в Екатеринедаре Казачья Дума должна окончательно разрешить этот вопрос, пока рассмотренный лишь особой комиссией из представителей Дона, Кубани и Терека. Работы комиссии уже закончены и соглашение по всем подробностям достигнуто. Каково будет решение Думы, покажет будущее. Терек, в связи с горским вопросом, надо думать, займет положение обособленное от прочих Войск. Отношение Дона мне неизвестно, но есть основание думать, что он будет единодушен с Кубанью. Последняя же, учитывая свое настоящее значение, как последнего резерва Вооруженных сил Юга России, ... — стала на непримиримую точку зрения... Есть основания думать, что англичане сочувствуют созданию общеказачьей власти, видя в этом возможность разрешения грузинского и азербайджанского вопросов, в которых мы до сего времени занимали непримиримую позицию.
 
На почве вопроса о новой власти агитация в тылу наших вооруженных сил чрезвычайно усилилась. Необходимо опередить события и учесть создавшееся положение, дабы принять незамедлительно определенное решение.
Со своей стороны, зная хорошо настроение казаков, считаю, что в настоящее время продолжение борьбы для нас возможно, лишь опираясь на коренные русские силы. Рассчитывать на продолжение казаками борьбы и участие их в продвижении вторично вглубь России нельзя. Бороться под знаменем «Великая, Единая и Неделимая Россия»— ОНИ БОЛЬШЕ НЕ БУДУТ и единственное знамя, которое, быть может, еще соберет их вокруг себя, может быть лишь борьба за «Права и вольности Казачества» и эта борьба ограничится, в лучшем случае, очищением от врага казачьих земель.
 
При этих условиях главный очаг борьбы должен быть перенесен на Запад... В связи с изложенным, казалось бы необходимым принять меры к удержанию юга Новороссии, перенесению главной базы из Новороссий¬ска в Одессу»... (Записки, т. 1, стр. 280 - 281).
 
Этот документ признает без оговорок тот важный факт, что Казачество может вести борьбу дальше лишня за нрава и вольности Казачества. Убедившись в этом ген. Врангель 26 декабря «решительно отказался командовать Кубанцами» (там же).
 
Все же русские генералы решили всеми силами и мерами воспротивиться осуществлению всеобщего желания Казачества «создать общеказачью власть, опирающуюся на казачью армию», при условии, что «англичане сочувствуют созданию общеказачьей власти», а значит могут дать казакам свою материальную и моральную поддержку.
 
Важно здесь отметить и другое указание Врангеля, а именно: ...«Начальник Штаба Английской миссии (при генерале Деникине), ведающий дипломатической частью, генерал Кийз, находился как раз на Кубани и, надо ду¬мать, не без указаний из Лондона усиленно за послед¬нее время заигрывал с кубанскими самостийниками» (там же, стр. 277).
 
В целях недопущения проведения в жизнь реально наметившейся организации Казачьего государства рус¬ские генералы предприняли целый ряд шагов.
Уже в день отказа ген. Врангеля от «командования кубанцами» — 26 декабря 1919 г. — на станции Батайск состоялось тайное совещание в составе следующих лиц: Донского Атамана ген. Богаевского, ген. Врангеля, ген. Покровского, председателя Донского Круга В. Харламова.
 
Столица Дона — гор. Новочеркасск — уже была оставлена казаками. Добровольцы и казаки спешно переходили на южный берег реки Дона, оставляя гор. Ростов советским войскам Естественно, на этом совещании остро стал вопрос, а что же дальше? Что делать, чтобы избежать законного возмездия со стороны Кубанцев за ноябрьский переворот на Кубани, произведенный Деникиным, Покровским, Врангелем, Науменко и другими, при сочувствии и поддержке со стороны Донского Атамана и председателя» Донского Войскового Круга. В. Харламова?...
 
Нависшая над головами переворотчиков опасность диктовала им необходимость сообща обсудить и принять меры противодействия надвигавшейся грозе.
На совещании ген. Покровский говорил, между прочим, следующее: «С отходом за Дон мы будем всецело в лапах кубанских самостийников, в полной зависимости от казаков. Необходимо привлечь к себе казачью массу, лучшую часть Казачества. Должен быть сделан яркий шаг, указывающий, что Главнокомандующий казакам верит и решительно ставит крест на прошлое. Вы знаете, какой ненавистью пользуется у казаков Особое Совещание, которое считают виновником всех зол. Хотя сейчас Особое Совещание и упразднено, но правительство осталось прежнее, вышедшее из состава этого совещания. Надо убедить Главнокомандующего, что в настоящих условиях необходимо призвать в состав правительства, как лицо приемлемое для казаков и в то же время близкое Главнокомандующему и всему нашему деду — это генерал Богаевский»...
 
Донской Атаман на это предложение ответил: «Что же делать, если я могу быть полезным делу, то я согласен» - (Врангель, Записки, т. 1-й, стр. 282). Поэтому было решено повести дело так, чтобы ген. Богаевский стал во главе Деникинского правительства.
 
29 декабря 1919 г. должна была начаться сессия Кубанской Краевой Рады, созванной для выборов Войскового Атамана и решения иных важных вопросов. В этот же день ген. Деникин своим приказом назначил выборного Донского Атамана председателем своего правительства.
 
Между прочим, об этом назначении 29-го декабря; ген. Деникин письменно уведомил ген. Лукомского, бывшего председателем его правительства до этого. Уже за границей в своих «Очерках русской смуты» ген. Деникин распубликовал следующее: ... «В конце января (1920 г.) я освободил от председательских обязанностей ген. Богаевского» (т. 5-й, стр. 308 ). Выходит, что Донской Атаман около месяца был у Деникина председателем правительства.
 
Однако, все дело с унизительным назначением Донского Атамана председателем деникинского правительства было проделано только для обмана казаков. На самом деле ген. Богаевский ни одного дня фактически не был председателем этого злосчастного правительства.
 
Один из виднейших помощников Деникина — К. Н. Соколов по этому поводу опубликовал следующее: в начале января 1920 г. «зайдя по делу в гор. Новороссий¬ске к ген. Лукомскому, я был немало поражен тем, что в его приемной на Воронцовской улице оказались в сборе все мои бывшие   коллеги по Особому Совещанию. Мне объяснили, что здесь ежедневно в 1 час дня происходят заседания правительства.   Действительно, новое правительство ген. Богаевского состояло пока только из оного председателя, и силою вещей продолжало действовать старое правительство. Говорили, что ген. Богаевский прислал В. Н. Челищеву телеграмму с просьбой быть его заместителем в Новороссийске. В действительности, в Новороссийском  правительстве председательствовал по-прежнему ген. Лукомский». (А.С. Лукомский: Воспоминания, т. 2, стр. 166; Соколов: Правление ген. Деникина, стр. 239; Деникин: Очерки русской смуты, т. 5-й, стр. 295, 305, 308 ).
 
Так «вожди белого движения» обманывали казаков, а Донской Атаман, в угоду русским, сознательно пошел на этот обман.
 
Этим дело не ограничилось.
Ген. Деникин хорошо был осведомлен о том, с ка¬кими настроениями съезжаются в Екатеринодар члены Кубанской Краевой Рады, лично перенесшие ноябрьские генеральские издевательства, осуществленные при помощи некоторых же казаков. Долго, но безуспешно перед этим Кубанская Рада добивалась организации самостоятельной Кубанской армии. К концу 1919 г., как отмечено выше, большевистские армии надвигались на Кубань. Но ей нечем было защищаться, так как Кубанской армии все еще не было...
 
Поэтому Деникин снова спешил обмануть Кубанскую Раду, как он, при помощи ген. Филимонова, уже проделал 1-го февраля 1919 г., когда в официаль¬ном приказе Кубанского Атамана, подписанном и военным министром ген. Науменко, было объявлено о существовании Кубанской армии. (Трагедия Казачества, ч. 1, стр. 164-165. ч. П, стр. 148-154. 288-290, ч. Ш. стр. 43-64, 347 - 349).
 
29 декабря 1919 г. ген. Деникин назначил ген. А. Г. Шкуро командующим еще несуществовавшей Кубанской армией.
Таким образом. Донского Атамана фиктивно провозгласили председателем правительства ген. Деникина, а кубанского генерала Шкуро — объявили командующим еще не организованной Кубанской армии...
По поводу этого двойного обмана Деникин уже за границей, в 1926 году, глубокомысленно написал: «Этими актами начался ряд уступок Казачеству» (Очерки. т. У. стр. 295).
 
Между тем положение Деникина ухудшилось до крайности не только благодаря проигрышу вооруженной борьбы против советских войск, но и благодаря коренному изменению политики Союзников в отношении сил, боровшихся на территории Восточной Европы - «Международная конъюнктура», говорит выше цитированный К. Н. Соколов, «не благоприятствовала Главнокомандующему в его мирной борьбе с крайними казачьими группами. В своем последовательном развитии политика Союзников все дальше и дальше отклонялась от национально - государственной программы ген. Деникина. Союзники смягчились по отношению к большевикам и преисполнились усиленными симпатиями к окраинным сепаратистам. Признание Верховным Советом правительств Грузии и Азербайджана совпало с миссией мистера Мак-Киндера, долгожданного английского комиссара. Английский комиссар от имени своего правительства гарантировал Главнокомандующему продолжение материальной помощи и эвакуацию раненых, больных и офицерских семейств, но связал эти обещания с предложением определить отношение Главного Командования к окраинным образованиям. Союзников интересовало, чтобы ген. Деникин признал фактически существующие окраинные правительства и заявил, что установление в будущем отношений между Россией и окраинами должно последовать путем соглашения между общерусским правительством и правительствами окраин при посредничестве союзных держав» (Правление ген. Деникина, стр. 243-244).
 
Ген. Деникин предложил своему правительству высказаться по поводу этого предложения Союзников.
 
31 декабря 1919 г. правительство под председательством ген. Лукомского обсудило вопрос и постановило: ... «Во внимание к военному положению, в связи с событиями в Казачьих областях, создающими опасность потери остающейся территории, единогласно признано принять полностью предложение Мак-Киндера, в том числе признание вами (Деникиным) правительством самостоятельности существующих окраинных правительств и установление будущих отношений путем договора общерусского правительства с окраинными правительствами, с допущением сотрудничества союзников» (Деникин. Очерки, т. У, стр. 305).
 
Проиграв борьбу против большевиков и видя, что Казачество стремится освободиться от сотрудничества с «белыми», под сильным давлением Англии русские «белые вожди» принуждены были, хотя для виду, отступить от «незыблемого до тех пор догмата целокупной русской государственности».
 
Если Казачество в 1919 году не смогло укрепить свою государственную самостоятельность и независимость, вину за это несет не только оно само, не только политика «белых» вождей, но и известная политика Союзников, давших опору для политики Деникина...
 
Эта антиказачья политика победителей в Мировой войне 1914 - 1918 г. г. обессилила Казачество, не дала ему возможности закрепить и защитить свою государственность, и, в конечном счете, только облегчила московским большевикам оккупацию Казачьих Земель. Если бы та колоссальная, в общем, материальная и моральная помощь, которую оказали Союзники русской контрреволюции, была дана Казачеству и другим народам — невольникам России, большевизм ограничился бы только пределами Великороссии.
И теперь Казачество, и другие народы процветали бы и не мучились бы в русской красной неволе...



Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал "Вольное Казачество"
« Ответ #10 : 06 Декабрь 2018, 00:07:36 »
Журнал Вольное Казачество № 131  Что нам делать?


Наши деды никогда не спрашивали о количестве врага. Они только спрашивали, где он. В настоящее же время мы как-то жмемся, больше интересуемся тем, сколько нас есть, больше следим за тем, что в числе вольных казаков еще не все казаки эмигранты, а толко часть и это последнее разочаровывает нас. Что,мол, дескать, как же? И идея у нас хорошая, а вот не все казаки с нами.

На эти думы казака мне хочется сказать следующее. Всегда будет недоразумение и колебание там, где будут смотреть и на Хому, и на Ерему. В силу исторических причин, Казачество не является однородным элементом на все 100%. Многовековая русификаторская политика смешала казачьи кристаллы с мусором.
Теперь же, когда в силу сложившейся обстановки (революция), произошла реакция, весь мусор стал всплывать наверх, увлекая с собой и незначительную часть чистых кристаллов Казачества. Что именно я разумею под словом мусор?

1. Казаков (и иногородних) „верою и правдою“ удостоившихся получения от российских монархов дворянства и участков земли, вырезанных (участков) из казачьей территории против воли казачьей и по сей день думающих о восстановлении монархии в России, как образа правления, наличие которого, по их надеждам, может обеспечить возвращение прав им на новое владение отобранными у них Радой землями.

2. Скупых казаков, служивших в конвое его величества, целовавшихся с царем (христосовавшихся) и набивавших свои сундуки всякими сукнами (не жизнь, а масленница), галунами, серебром и пр. барахлом. Они думают, что опять будут служить в той же гвардии и что еще раз набьют свои сундуки.

3. Казаков, верящих обещаниям русских и не на шутку думающих, что их Россия (или русский народ)не забудет и непременно даст дворянство, участки, бобровые воротники и... по коробке маку.

4. Казаков-трусов. Чем больший трус, тем в большей степени он нуждается в защите. Такой казак неможет вам об’яснить, почему он туда идет. Это — стадное животное. Где больше стадо, туда и он плетется.

Под кристаллами, уплывшими вместе с мусором, я подразумеваю:

1. Казаков, имеющих личную симпатию и привычку к офицеру, равняющемуся на „единую и неделимую“.

2. Казаков, боящихся остаться без работы, в силу могущих быть репрессий со стороны В. Атаманов.

3. Казаков, никогда ничего не читающих и не вникающих в суть происходящих вокруг них событий. Такие казаки по инерции продолжают оставаться в стане единонеделимцев. Их может быть много.

В общем, и в том случае,, если бы казаки последних трех рубрик все до единого перешли бы к вольным казакам, то и тогда ряды единонеделимцев не остались бы без „казаков“. Поэтому всякие наши потуги перетянуть всех до единого на нашу сторону, будут излишними. Мы можем перетянуть много, но не всех (только казаков последних трех рубрик). И поэтому на то, что „у нас нет общей идеи“ и нет „общего начала“, мы можем теперь уже смотреть несколько новыми глазами. Мы должны на это смотреть как на естественное явление, как на последствия российской политики прошлого времени. Не считаться с этим явлением нельзя. Мы должны признать, что казачья эмиграция не може быть единомыслящей, что она разделена на два враждебные друг другу лагеря: на казаков националистов, т. е. вольных казаков, и на казаков пресмыкающихся. Чем скорее мы это признаем, тем больше дела сделаем. А дел у нас много и дел неотложных.

Кошкин говорит: каждый кует свое будущее, но отдельные малые усилия, слившись, дают крупное течение, которое иногда способно направлять это будущее по желанному руслу“. Совершенно верно. Но что намнужно сделать для того, чтобы „отдельные малые усилия“ могли бы слиться и дать „крупное течение“ пожеланному руслу?
Для разрешения этого вопроса нам, вольным казакам, не нужно забывать того, что мы, находясь „в единственном числе“, не представляем из себя единицы, с которой могли бы считаться народы других государств. Мы, „малое усилие“, бессильны дать „большое течение“. Поэтому нам нужно искать другие „малые усилия“, т. е. союзников и слиться с ними для образования „крупного течения“. Кто же может быть нашим союзником? Нашими союзниками могут быть и по общности интересов должны быть национальные организации всех порабощенных СССР-ией народов. Но для осуществления заключения союза с ними мы должны иметь своего официального руководителя. Дело ведь в том, что в эмиграции хоть и имеются члены Рады или Кругов, но они не имеют от нас полномочий на выражение нашей политической физиономии в эмиграции.

Законными являются у нас только эмигр. атаманы станиц, ибо они избирались законно или переизбирались
казаками по истечении законного срока.

Относительно же нынешних Войсковых Атаманов сказать этого нельзя, ибо, (не говоря о том, как они выбраны) законные сроки их атаманств давно уже истекли. Как видите, мы сидим без законных руководителей. Теперь общность интересов вольных казаков всех Войск диктует нам выбирать Атамана Президента, который, и будет заключать соглашения с национальными организациями порабощенных СССР, народов.Что же нам нужно сделать для того, чтобы выбрать Атамана Президента? По моему, вот что:

1. Созвать ВК с’езд. На страницах „ВК“ нужно оповестить вольных казаков о том:
1. кто будет иметь право быть членом ВКС.
2. О количестве членов ВКС.
3. О расходах, сопряженных с созывом и организацией
ВКС.
4. Об организации вольноказачьей кассы.
5. О содержании Атамана Президента и т. д.

Самым главным из этих вопросов является вопрос третий, ибо теперь уже такое время настало, что кроме кулака единодушия, должен быть и еще кулак де­нежный. Первый кулак, хоть и маленький, мы имеем.Относительно же второго... страшно подумать. Может быть нам и удалось бы где-нибудь достать заем, если бы мы представляли из себя вполне законченную организацию, но в том виде, в каком мы есть, думаю, что попытки к займу невозможны. Да, „жизнь требует от нас большего напряжения“. Но в чем оно заключается? А вот в чем:

Если момент требует немедленного осуществления ВК съезда и для того требуется 10000 долларов, а нас, вольных казаков, есть, положим, 500 человек, то боль­шим для нас напряжением было бы, если мы, при всей нашей бедности, обложив себя по 20 долларов, все же внесли бы эту (10000) сумму в самый наикратчайший срок. Вот это и было бы одной из напряженных жертв.„А если у меня нет денег“ — крикнет единонеделимец, которого вольные казаки считают за казака — „тогда как же?“ Должен взять аванс на той фабрике, где работаешь и потом отработать ей. „А если мне не дадут?“ — Должен найти поручителей. Должен умереть, а достать эти 20 долларов, ибо от этого зависит судьба Казачества: быть или не быть.

В Областях (Кубанская, например) будущей Казакии не должно быть собственных земель и потому разбогатеть будет предоставлена всем одинаковая возможность. Поэтому денежные взносы вольных казаков в вольноказачью кассу должны быть одинаковые.

А не так, что если ты имеешь много, то и плати много, а если я не имею, то, значит, с меня ничего не причитается. Нет, имеющий много может дать много, но только так, что то, что сверх пайка, считалось бы его займом в вольноказачью кассу. Ведь и такое богатое государство, как США, в подвалах которого лежит одна треть мирового золотого запаса, и такое государство выпускает облигации, т. е. прибегает к внутреннему займу, а нам и Бог велел. Для интересов ВК дела разницы не будет делать то, кому я дал взаймы, вольноказачьей ли кассе или неимущему денег казаку, чтобы он бы отправил их в кассу.

С выбором Атамана Президента дела наши несомненно должны будут улучшиться. Но нам нужно идти дальше. Нам нужно стремиться к созыву с’езда представителей эмигрантских организаций от всех народов, порабощенных СССР, („национальных меньшинств“) для выбора делегата в Лигу Наций для ознакомления ее с творящимися бесчинствами большевиков на наших Землях и с просьбой о заступничестве над бесзащитными мучениками, нашими братьями, сестрами, отцами, матерями и детьми.

Ибо, если Гитлер, „требует для Германии права нажизнь“, заявив, что нельзя убить 65,000.000 населения под предлогом, что это нужно для экономического благосостояния всего мира“ (Новое Русское слово № 7417), то почему мы не можем заявить, что десятки миллионов украинцев, казаков и др. не только грабятся,но и вешаются, расстреливаются, душатся газами, ссылками, голодом, применением распространения эпидемических болезней и все это — для разжигания „мирового пожара“.

Если Германия не хочет принести себя в жертву „для экономического благополучия“ всего мира, то почему мы не можем заявить его культурному благородию господину Всему Миру, что он 15 лет заключает торговые договоры, с кровопийцами, что он 15 лет руками великороссов вытягивает золото из крови наших мучеников (каторжные работы на советских лесных промыслах), положивших столько сил в дни Великой войны и теперь истязаемых взбесившимся от дурмана марксизма-социализма „рабоче-крестьянским правительством современной Москвы“.

Война в СССР (при чем война не междоусобная, т. е. не в одной нации, а война порабощенных народов со своими поработителями) еще и до сих пор продолжается. И вмешательство Лиги-Наций, поэтому, в дела советские не только возможно, но и обязательно и Богом благословенно.

Случилась революция — великороссы получили свое благо — советский строй — от нее. Почему же другие народы должны быть лишены своих (самоопределения) благ?

Нет, кровь наших борцов и замученных братьев зовет на помощь Лигу Наций. Кровь эта дает право Лиге-Наций сказать московскому болыпевицкому правительству: „уберите вы свои чекистские войска с земель народов, вас не признающих, к себе в Москву...

Казак Кубанский В. А. Юрченко.
Чикаго. 25 мая 1933 г

Год выпуска: 25 июня 1933 г
Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал "Вольное Казачество"
« Ответ #11 : 13 Декабрь 2018, 23:36:02 »
Происхождение казачьих фамилий



Тождественно русским, большинство казачьих фамилий оканчивается на: ов, ев, ин. Для многих это дает основание предполагать и даже утверждать, что предки носителей таких фамилий были русскими (великороссами). Из этого делается исключение предположением, что предки носителей таких фамилий, как: Персиянов, Грузинов, Мордвинцев, Греков, Туркин и т.д. были не русскими, а представителями народностей, соответственно указанию самой фамилии. Но этим положением вопрос о казачьих фамилиях в действительности далеко не исчерпывается.

Фамилии с окончанием на  ов, ев, ин более древнего происхождения, чем сама русская (великорусская) народность, образование которой, как известно, началось всего с XIII в. по Р. Хр. Так, во 2-м договоре Киевского князя Игоря с греками (912 г.) в списке его (прозвища): Фастов, Кари(й), Тудков, Каршев, Тудоров, Свирьков, Войков, Бернов, Гунарев, Колоклеков, Гудов, Туадов, Куци(й), Вузлев, Утин, Синко, Борич.

Такие фамилии и им подобные, встречающиеся в позднейших исторических документах, устанавливают, что указанные выше окончания в фамилиях не только были обычны для населения Киевской Руси, предков украинцев, но, что и фамилии от иноземных, не славянских слов (Берн, Туад, Тудор, Фаст), принимали окончания ов и тем ославянивались.

Эти данные и то, что с указанными выше окончаниями фамилии обычны и до настоящего времени на Украине, дают основания утверждать, что они не являются творчеством великороссов, а позаимствованы, как и большая часть культурных основ, от Киевской Руси; у великороссов образование фамилий с окончанием на ов, ев, ин достигло лишь наибольшего развития, ― эти окончания легко заменяют другие (ий, ей, ой) или легко прибавляются к любым и не русским словам.

У болгар фамилии с окончанием ов и ев обычны теперь, как обычны были в древности.

А если это так, то мы вправе предполагать, что такие окончания в фамилиях были обычными и у славяно-тюркского населения Казакии (после Тмутараканского княжества, откуда и образовалась казачья народность). Были они и позже, и только со времени владычества русских (великоруссов), т.е. за последние 2 века, достигли наибольшего развития.

У казаков фамилии на ой, ий, ей изменяются в ― ов, ев; другие окончания изменяются в ин, а к окончанию ко прибавляется прибавляется звук в:  Сулацк(ий)ов, Кадацк(ий)ов, Нагиб(а)ин, Рынд(а)ин, Жученко + в, Семенченко + в, Позд(ей)еев, Шульг(а)ин.

У поляков обычны окончания фамилий –- ий, ич, ек; свойственны они и украинцам.

Сохранившие такие окончания казачьих фамилий (или замененные) указывают, что предки носителей таких фамилий были или украинцы, или поляки: Калиновский, Буковский, Левицкий, Кохановский, Щетковский Хрещатицкий, Кадацков, Курганинский.

Окончание фамилий (прозвищ) на ко, как видно это из документа 912 г. и других, очень древнего происхождения. Окончание ко (великороссами было позаимствовано и превращено в ка – Ивашка, Фомка и т.д.) в Русском (Киевском) государстве (позже у преемницы ее — Украины) обозначало младшую степень, подчиненность, меньшую часть предмета.

Так, в Киевской Руси окончание ко прибавлялось иногда к именам князей (Володимирко, Василько, Юрко), не имевших уделов (изгоев), т.е. подчиненных; но никогда не прибавлялось к именам Киевских стольных князей.

На Украине сын или внук Тараса, Шевчука, Бульбы, Остапа назывался Тарасенок, Шевченок, Бульбенок, Остапенок, а отсюда уже и образовывались и фамилии – Тарасенко, Шевченко и т.д.

Такие образования, можно предполагать, сначала были свойственны преимущественно западным областям Украины; в поднепровской же части, где было более интенсивное приселение тюркских народностей, преобладало окончание ый, ой, ей, а, ас; причем все они тюркского происхождения.

Окончание ей (Кундувдей, Палей, Кочубей, Берендей и т.д.) очень часто изменялось в окончание еев.

Так, из многих документов, устанавливающих вступление в ряды донского казачества в конце XVI в. и в первой половине XVII в. отдельных представителей украинского народа, из поднестровской его части, в казачьих и московских документах называемых черкасами, фамилий на ко почти не встречается. Так в списке таких черкасов от 1647 г., вступивших в ряды казачества. Из 200 с лишним фамилий нет и десятка с окончанием на ко, а преимущественно на ов, ев. (Купреянов, Харитонов, Нагиб(а)ин и т.д.).

Развитие фамилий на ко на Украине во второй половине XVII ст. обязано, можно полагать, колонизации западных областей ее.

Было бы нелепым полагать, что предки носящих фамилий — Ованесов, Чебукчиев, Биг(ай)ев и т.д. или даже сами они, являются русскими. Обратно, если бы прибавили окончания ов, ев или ин к фамилиям – Гримм, Врангель, Струве и т.д., то все равно не скрыли бы, что предки носителей таких фамилий были шведы, немцы или представителем другой какой-нибудь национальности, но не русской.

Обратно, прочное существование окончания ов и ев даже кажущееся обрусение фамилии не может скрыть, что предки носителей фамилий — Милюков, Чувильд(ей)еев, Турген(ь)ев, как устанавливают сами слова и исторически документами, были татарами. Подтвержде­нием тому часто бывает и сама внешность, характер но­сителя такой фамилии. В таком случае может лишь воз­никать вопрос, когда или какой предок или сам владелец такой фамилии стал русским (великороссом).

Очень многие фамилии казаков (в некоторых ста­ницах они являются преобладающими) имеют основой слова не славянского происхождения; приведем как пример: Мержан-ов, Катасон-ов, Мишустов, Коломан-ов, Кульгач-ев, Дукмас-ов, Менделе-ев, Галд(а)-ин, Каклюг(а)ин, Малюг(а)ин, Араканцев, Секрет-ев, Туровер-ов, Болдыр-ев, Кунделек-ов, Бирюк-ов, Кудин-ов. 

Определением от какой народности позаимствовано слово, или принесено оно как фамилия, устанавливается очень часто и национальность предка носителя такой фамилии; это иногда подтверждается и историческими документами. Так, Мержан (родоначальник, вероятно, носителей этой фамилии) — был родом араб, вышед­ший вместе с донскими казаками из турецкого плена в 1640 г.; он принял христианство и стал донским казаком.

Мисустов — фамилия черкесского княжеского ро­да, существовавшего еще в середине прошлого столетия.

Менделеев происходит от калмыцкого слова — менделе (здравствуй-ся).

Кунделековы, как устанавливается доку­ментами, происходят от калмыцкого мурзы, принявшего христианство и ставшего казаком в первой половине XVIII в.

Галда — калмыцкое имя; происхождение от калмыка подтверждают и черты лица носителей этой фамилиями семейное предание.

Ошибочно было бы считать, что фамилия Секретев происходит от французского слова — секрет (тайна); по-татарски секреть — название особой породы рыбы; это название существует и у казаков.

Фамилия Туроверов образовалось из 2 слов: тюркского и славянского: тур (дур) — неправильный, неверный; туровер в бук­вальном смысле — человек неправильной веры, инове­рец. И, как я слышал от одного из представителей ро­да Туроверовых, семейное предание говорит, что пред­ком их был перс.

Фамилия Араканцев происходит от слова Арак(с)-араканец — выходец из Арака, может и из Аракса.

Иногда тюркские и другие слова, послужившие ос­новой для образования фамилии, кажутся славянскими. По такому сходству было бы ошибочным утверждать, что предки носителей фамилий — Харламов, Боков, Веденеев были русскими (великороссами). Так, если бы фамилия Харламов образовалась от имени Харлампий, то было Харлампиев; по-калмыцки: хар — черный, лам (е) священник, в буквальном переводе харлам — монах. Боковы происходят от калмыцкого мурзы — Бока, су­ществование которого и переход в казаки после при­нятия христианства устанавливается документами пер­вой половины XVIII в.

Веденеев образовалось от слова — ведене, каким называет на своем языке себя мордва.

Внешность и характер очень часто являются под­тверждением, иногда и вне зависимости от  изложенного устанавливают национальность предков казака.

Казачья народность сложилась из славянской (руссов) и тюркской (казаков-черкасов), живущих на территории Казакии, позже в пределах образовавшегося из нее Тмутараканского княжества. (Курсив мой. — Ред.)

Если мы примем во внимание, что в Киевской Руси у части населения ее — черных клобуков (поднепровских Черкасов, народности тюркского происхождения), как видно из летописей, фамилии предводителей имели в основе слова тюркские (Лавор, Тудор, Кундувдей, Аркашара и т. д.), то мы вправе предполагать, что и у предков донских и прочих казаков фамилии, прозвища, в основе имевшие слова тюркские, были обычными на­ряду с фамилиями, имевшими славянские корни.

Во время владычества монголов, во времена пре­бывания донских казаков в составе Золотой орды (XIII—XIV в.) тюркско-татарский язык для всего Востока Европы являлся государственным, а у донских казаков, живших в непосредственной близости от татар, тесно связанных со столицей ее — г. Сараем, являлся на­ряду со своим, славянским, и разговорным. 

До возникновения Вольного Казачества (ухода в Дикое поле и за него) и образования им независимых республик (войск) в XV ст. донские казаки, жившие по рубежам Московского и Рязанского княжеств и слу­жившие как ратная пограничная сила, были в общении с соседями — тюркско-татарскими народами и не забы­вали их язык. Для донских казаков, сохранившихся на территории Казакии — по р.р. Хопру и Медведице (Салаваске) с притоками и в низовьи Дона (у азовских казаков), наряду с своим был в употреблении язык и тюркско-татарский.

Известно, что Московское государство волжским казакам (отрасли донских) еще в начале XVII ст. пи­сало грамоты на татарском языке. Пополнение Каза­чества в XVI—XVII в.в. шло значительно больше от тюркско-татарских народов, чем от великороссов, не го­воря уже об украинцах (черкасах). Наконец, говорить по-татарски у донской старшины конца XVIII в. и на­чала XIX в. было признаком хорошего тона, как у рус­ской аристократии того времени — говорить по-французски. 

На основании сказанного мы можем утверждать, что фамилии, основой которых служат тюркско-татарские слова, могли образовываться у самих казаков и не яв­ляются обязательно принесенными (т. е. что предки их были выходцами на Дон); но они все, безусловно, древ­него происхождения.

Такие характерные фамилии, как Колиманов (измен. Коломанов), Аркашарин (существовавшие у донских казаков в первой половине XVIII в.) и Каледин указы­вают на преемственность фамилий у казаков издревле. 

Коломан и Аркашара — одни из предводителей черных клобуков (поднепровских Черкасов) XIII в. Имя Коло­ман встречается еще и раньше. Каледа — один из пред­водителей поднепровских Черкасов начала XV ст. Как известно, украинский народ — особенно с поднепровья (черкасы) явились значительным элементом, дополняв­шим донских казаков при возникновении Вольного Ка­зачества, а после являлись главным источником попол­нения его.

Фамилии, происшедшие от славянских слов, иногда дают возможность  установить   происхождение предков носителей их. 

Так, предки обладателей фамилий: Кравцов,  Шве­цов, Лимарев,  Ковалев, Чеботарев, Мирошников, Осипов, Остапов, Астахов, Гусельщиков, Грецыхин были, безусловно, черкасами. 

Но нет данных утверждать, что предки носящих фамилии Кузнецов, Сапожников, Ведерников, Мельников непременно были великоросами; эти    фамилии могли образоваться и на Дону. 

Есть у казаков фамилии, происходящие от слов, определяющих иногда национальность, чаще социальное положение, род занятий и т. д.: Воеводин,   Бояринов, Бударщиков, Пушкарев, Барабанщиков, Рындин  (рында — княжеский или царский телохранитель — паж). Но было бы ошибочным считать, что фамилии Воеводин и Бояринов произошли от беглых боярина и воеводы мо­сковских (это было бы скрыто бежавшим). Можно по­лагать с достаточным основанием, что они происхождения новгородского, когда в конце XV и в первой по­ловине XVI в., после московского разгрома Новгоро­да и Вятки, на Дон бежали (эмигрировали) к казакам представители и высших сословий В. Новгорода — и бояре, и воеводы, и купцы, и духовенство, спасая свои головы от московской плахи.

Такая фамилия, как Бара­банщиков, не устанавливает великорусского происхож­дения владельца ее — в Московском государстве во второй половине XVII в., когда заводились войска «иноземного строя», ими были как раз немцы.

Имеется много казачьих фамилий, происходящих от магометанских имен:   Алимов, Сеимов (Усейн, Сеим), Киреев (Гиреев), Измайлов, Темирев и т. д.   Предками носящих такие фамилии были, безусловно, лица, исповедовавшие ислам — или татары, или турки, или черкесы, или, наконец персы; но какой точно народности — решить невозможно.

Едва ли не большинство казачьих фамилии в на­стоящее время, как и в XVII—XVIII ст. в сравнении с другими, если их разбить на группы, происходит от православных имен.

Как известно, донские казаки (как и другие казаки) были издревле православными; у донских казаков с 1261 г. до конца XIV в. существовала своя особая Подонская (или Саранская) епархия  с пребыванием епископа в столице Золотой Орды г. Сарае. Сильно пополнив­шие ряды Казачества новгородцы и черкасы были также православными. Наконец, и предки донских казаков славяне (руссы) и казахи (казаки), жившие в Казакии и Тмутараканском княжестве еще с IX в., были право­славными. 

Таким образом, образование фамилий от право­славных имен было, безусловно, обычным  у самих ка­заков и было весьма древним.

Многие казачьи фамилии, известные по документам второй половины XVI в., сохранились и до настоящего времени; многие уже не встречаются, но это не зна­чит, что не осталось потомков таких казаков.

Очень часто одна фамилия заменялась другой. Если было две семьи или несколько одной и той же фамилии, то новая получала фамилию по имени старшего представителя — или его личному прозвищу, характерно­му признаку.

Когда не было письменных документов, фамилии терялись, а прозвища или имена старших к семье закреплялись как фамилии. Так образовались фамилии — Косоротов, Рябов, Долгов, Курносов, Шкур(а)ин, Желтоножкин, Востров, Култышкин и т. д. Сами по себе они не характерны, но первоначально они бы­ли дополнением к фамилии. Такие «уличные» фамилии, которые уже не могли закрепиться вследствие суще­ствования письменных документов, образовывались у казаков до последнего времени.

Но фамилии от православных имен могут скры­вать предков любого национального происхождения.

При вступлении в ряды Казачества не казака и не христианина, особенно малолетнего, он приобретал иногда фамилию крестного отца.

Так, потомки выкре­ста цыгана, ставшего казаком, не обязательно обрати­лись в Цыганковых, они могли обратиться и в Василь­евых, Поликарповых, Петровых, если такое имя носил крестный отец родоначальника.

Иногда получали фа­милии по имени и вступившие в ряды Казачества греки, что было нередко. Так, греческие купцы, разделявшие с донскими казаками тяжесть «Азовского сидения» в 1641 г., были все приняты в казаки. От грека Яна по­шла фамилия Яновых (ошибочно считать ее польского происхождения); от Максима Грека — Грековы и от одного из них — Корольковых («королек» — серебряная монета того времени, бывшая в употреблении у казаков и турок, иностранной чеканки, с изображением мало­летнего короля — «королька»). Все остальные греки получили фамилии по именам (отцов, дедов); так значатся они в документе.

Казалось бы, обширный материал должны были дать списки казаков Зимовых станиц (посольств с Дона в Москву), сохранившиеся в делах Московского По­сольского Приказа, но в них, в действительности, нет фамилий.

Вo взаимоотношениях Дона и Московского государства было принято: Московский царь в грамо­те не называл обычно фамилии Донского атамана, а только имя и отчество его (Осип Петров); это было особым почетом; обратно, и Донское Войско не ста­вило фамилии атамана в отписках Московскому царю, а только имя и отчество.

Эти грамоты и отписки яв­ляются главным материалом для истории, и мы до сих пор не знаем фамилии таких донских атаманов, как — Ермак Тимофеев, Осип Петров, Наум Васильев, Яковлев и др. Тимофеев, Петров и т. д. являются отчеством, а не фамилией; потомки этих атаманов живут не под этими фамилиями, а теми, какие имели в действитель­ности эти атаманы.

В списках состава Зимовых станиц XVII ст. фами­лии также не показаны (важность состава станицы), а лишь имена и отчества.

Имеются у казаков фамилии и от женских имен и женских названий (Сидоркины, Гапкины, Сидорины, Дьячихины, Ясыркины и т. д.).

Эти   фамилии   образовывались таким порядком — если пленник или выходец женился на природной казачке, то потомство получало фамилию по имени матери; мог принять фамилию по имени матери или по харак­терному признаку ее и ребенок, если отец его был не­известен.

Очень много фамилий у казаков от названия того  или иного духовного сана (Дячкины, Поповы и т.д.). Особенно распространена фамилия Поповы у донских казаков. Назвать фамилию Попова на Дону — ровно ничего не сказать. 

В Донском Кадетском корпусе к таким фамилиям присоединяли еще и №.; у приготовишек, или перво­классников у Поповых бывали №№, обычно превышающие 2 десятка.

Известен такой анекдот, имеющий историческое основание. После занятия союзными войсками Парижа в 1813 г. Донской атаман гр. Платов представлял на смотру импер. Александру I казачьи полки. 

Последние в то время не носили №, а назывались именами командиров полков. Во время прохождения в конном строю полков атаман гр. Платов среди других будто бы назвал: «Полк  Дячкина...  Дьячихина, Дьякова... Дьяконова... Попова 8... Попова 12, Попова 13, Протопопова... полк Апостолова.»

Когда был назван последний  полк, Александр I, будто бы, спросил: «А где же полк Иисусов?»  На что Донской  атаман ответил: «Не успели сформировать: война кончилась.»

Часть указанных фамилий действительно носили командиры казачьих полков, другие встречаются среди офицерских фамилий 1812-13 г., как устанавливается это документами.

Фамилии такие могли образоваться еще во время вхождения новгородцев и вятчан в ряды казачества, но лично я ни в одном из исторических документов до середины ХVII ст. не встречал фамилии, происходящей от духовного сана. Вероятно, они образовались на Дону после эмиграции великороссов после духовного раскола, единственного периода, когда вхождение в ря­ды казачества их было более или менее заметно.

Возможно, что предками носящих эти фамилии бы­ли великороссы, хотя я встречал казаков, носящих фа­милию Поповых, во всем семействе которых был резко выражен тюркско-татарский тип.

Из этого необходимо сделать исключение и добавле­ние. Фамилия Апостолов (редкая на Дону, — один род), безусловно, украинского происхождения.

Дьяк лишь в последнее столетие обозначал только духовный сан, в XVII ст. дьяк — это писарь, столоначальник и т.д. Званию (весьма высокому) в Запорожском войске «войскового писаря» в Донском соответствовал — «войсковой дьяк». Вероятнее, что фамилия Дьяков присходит отсюда, а не от духовного сана. К указанной выше категории нужно отнести и фамилию Растрыгин.

Фамилии казачьи, происходящие от географических названий, преимущественно городов, городков и станиц (Богаевский, Букановский, Каргальск(ий)ов, Кундрюцков, Терновсков, Хоперский, Кумшацков, Богучарсков, Са­марин, Короченцов и т. д.), дают мало данных для опре­деления национальности предков — особенно, если назва­ния станиц послужили основой для фамилий.

Фамилия Букановский говорит лишь о том, что предок носящего эту фамилию был выходцем из Букановского городка Донского войска. Богаевский — переселенец из Богаевской станицы или городка в другую, — что весьма мало говорит.

Больше говорила сама внешность покойного М. П. Богаевского, что предок его был, безусловно, калмык, а черты лица его братьев это подтверждают.

Кароченец — выходец из г. Карочи — и был, вероятно, черкасом (украинцем).

Богучарсковы, Самарины, Калуженины были выходцами из соответственных городов; выходцы из окраинных городов — из детей боярских, стрельцов, городовых казаков в рядах последних были черкасы и татары.

Так что и в этом случае принадлежность носящих такие фамилии к предкам великороссам не устанавливается.

Таким образом, фамилии казачьи не дают указаний на сколько-нибудь значительное вхождение великорос­сов (русских) в ряды казачества; конечно, они не могут дать вовсе материала для доказательства о происхожде­нии донских и прочих казаков от великороссов, так как казаки от великороссов (русских) в действительности и не происходят.

Изложенное относится ко всем казакам, кроме кубанцев-черноморцев. У них фамилии тождественны украинским; преобладают окончания ий, ой, ый, а, ас. В основе они имеют славянские (украинские) слова и тюркские, некоторые позаимствованные еще от предков — черных клобуков (черкасов).

Но этот вопрос требует особого исследования.

Ис. Быкадоров
Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!

Чига

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 915
  • Слава Казакии!
    • Просмотр профиля
Re: Журнал "Вольное Казачество"
« Ответ #12 : 11 Январь 2019, 22:35:51 »
НЕКОТОРЫЕ ПРИЗНАНИЯ ОККУПАНТОВ Журнал Вольное казачество № 163


У большевиков сейчас — «предвыборная кампания». Предстоят «перевыборы» в советы.В Ростовском «Молоте» 5 сего ноября помещено «обращение Азово-Черноморского краевого исполнительного комитета — ко всем рабочим и работницам, колхозникам и колхозницам, красноармейцам, трудовой интеллигенции, ко всем трудящимся Азово - Черноморского края», которое, если читать его внимательно и вдумчиво, многое может рассказать о том, что делается там, у нас, а главное, — что делают оккупанты. Считая, что казачья эмиграция должна знать, что там делается, должна знать основные процессы, там совершающиеся, и их тенденции, мы приводим ниже характерные и существенные выдержки из «обращения»,предупреждая только своих читателей, что при чтении их следует не забывать, кто это «обращение» писал, и вносить на «заинтересованность» авторов его необходимые «поправки».
«Сломив (который раз? Ред.) ожесточенноесопротивление кулачества, пишут товарищи - оккупанты, разгромив организованный им контрреволюционный саботаж на Кубани и в других районах, наш (!) край преодолел отставание в области сельского хозяйства, встал на путь неуклонного и последовательного под’ема и расцвета»...

«Азово - Черноморский край все более становится краем промышленным».,- «Значительных (успеховмы достигли в области культуры и улучшения бытового положения трудящихся»... Словом: «победы велики. Успехи и достижения бесспорны»...

Но, вот приходят «но»:
«Резервы, которыми располагает наша промышленность, исключительно велики». Но — «на всех предприятиях рабочий день полностью производительно не используется, оборудование и машины не загружены, имеется большой брак, большие потери, превышение норм расхода материала и топлива».

Большевики, далее, не хотят, чтобы «народпые средства, вложенные на постройку (их) предприятий и на оборудование, лежали мертвым грузом».

— Значит, лежат...«На наших преприятиях не мало мастеров высокой культуры, не мало ударников, героев труда».-. Но — «их еще недостаточно»...

Дальше следуют признания: «Мы совершеннонедостаточно используем для удовлетворения растущих нужд нашего хозяйства и потребностей широких масс трудящихся нашу местную промышленность»... Между тем: «В каждом городе, районе, в каждом сельсовете, колхозе и совхозе имеются огромные возможности для развития местного производства, огромные источники неиспользуемого сырья. Край может дать ежегодно дополнительно к тому,что дает государственная промышленность,на десятки миллионов рублей продукции местной промышленности».
Знают большевики и как это сделать: «Надо только взять дело развития местной промышленности, дело выпуска предметов широкого потребления в крепкие руки советов»... — Звучит это пря мо откровением! — А в чьих же руках все это было до сих пор?
Есть в «обращении» и часть «инструкционная»:

«Забота о бытовых и культурных нуждах рабочего населения, прежде всего о жилищно-коммунальном строительстве и благоустройстве — вода,топливо, освещение — должны стоить в центре внимания городских советов и советов рабочих поселков. Наши ОРС-ы, пригородные хозяйства, организации общественного питания работают еще далеко неудовлетворительно».
Еще большее представление о подлинном положении дела там можно составить по такому, например, месту «обращения»:

«Еще крепче мы должны взяться за дело улучшения работы кооперации, торговых учреждений,за всемерное развертывание товарооборота. Со всею решительностью покончить с язвами, р а з д а ющими всю систему торгового аппарата: с бюрократизмом, хищениями, растратами, невниманием,обвешиванием и обмериванием покупателя».
Или из «призыва» там же: «Изгнать грязь из наших городов, с улиц, домов. Содержать в образцовом порядке квартиры,столовые, торговые помещения; использовать всевозможности для сохранения и приведения в порядок всего городского хозяйства»...

Мы знаем совершенно верное средство, как помочь от всех этих «язв» — следует устранить первопричину всех язв и изгнать поскорее из нашего Края самих оккупантов со всею их грязью,со всем их бюрократизмом, хищениями и растратами, обвешиванием и обмериванием... Пусть все это заберут к себе домой. Это их достояние, это их качества.

Все то, что мы привели выше, касалось главным образом городов. Но не лучшую оценку советской действительности находим мы в том же «обращении» и в станицах (на «селе» — по больше-вицкому выражению):«В нашей работе на селе мы все еще имеем много педочетов, не мало есть еще отсталых колхозов и совхозов. Мощная техника — тракторы, комбайны и др. сложные сельскохозяйственные машины полностью еще не освоены; сорняки не изгнаны с полей, не везде еще введены севообороты,имеет место отсталость в обработке пропашных и особенно технических культур, винограда, садов»...

— И, при этих условиях, там же оккупанты обещают «в ближайший год полностью закончить коллективизацию края»...

Большие мастера господа «товарищи» и насчет словесного жонглерства, при помощи которого они не прочь переложить вину со своей больной головы на головы других* Вот, например, «жалоба»:

«Плохого наследства старого мира еще достаточно в наших (1 Ред.) городах и станицах. Не мало бюрократов, жуликов, лодырей, остатков недобитого еще кулачества, укрывающихся белогвардейцев мешает нам (т. е. им!) строить социализм.Сорняк портит наши колхозные и совхозные поля.Малярия в рядах районов нашего (! Ред.) края является огромным злом; грязь, прогулы, брак на предприятиях снижают работу наших фабрик и заводов»...

Или такой «набат»: «Объявим беспощадную борьбу остаткам кулачества, жуликам, лодырям.На борьбу с сорняками, комаром, с мышами, клопами, с грязью и некультурностью надо поднять все население, бросить на это дело всю нашу силу и энергию»...

— Когда мы все это читаем, ужас охватывает при одной мысли о том, какое же наследство оставит нам «новый» мир московских оккупантов!
Сколько там оставят нам они своих жуликов и лодырей, сорняков и клопов, грязи и некультурности !

Объявим и мы беспощадную борьбу красным оккупантам и будем вести ее до тех пор, пока не останется на территории Казачества ни одного из них. Долой оккупантов!
Да здравствует Казакия!

Источник :Журнал: Вольное Казачество
Номер: 163
Год: 25 ноября 1934 года
Верни себе имя! Своей земле,
докажи, что ты достоин жить!
Возрождай культуру делом, наша
культура над всеми! И этим стоит дорожить!